Я ПРИЕХАЛА ПОЛИТЬ ПОМИДОРЫ. А НА МОЕЙ ДАЧЕ ТРОЕ ЧУЖИХ ДЕВОК ЖРАЛИ МОЙ СЕРВЕЛАТ В МОИХ ТАПКАХ. А ПОТОМ ВЫШЕЛ ОН С МЕШКОМ УГЛЯ

Я ПРИЕХАЛА ПОЛИТЬ ПОМИДОРЫ. А НА МОЕЙ ДАЧЕ ТРОЕ ЧУЖИХ ДЕВОК ЖРАЛИ МОЙ СЕРВЕЛАТ В МОИХ ТАПКАХ. А ПОТОМ ВЫШЕЛ ОН С МЕШКОМ УГЛЯ
Вы когда-нибудь чувствовали, как земля уходит из-под ног?
Не метафорически.
Буквально.
Я стояла у своей калитки. Своей.
Краска на ней – моя. Я красила ее в прошлом мае. Три часа на жаре.
Плитка под ногами – я таскала ее с рынка на себе. По две штуки за раз.
А на моей террасе сидели трое чужих.
И вели себя так, будто я – незваный гость.
— Эй, малявки, вы берега попутали?
Голос мой сорвался. Коробка с рассадой дрожала в руках.
Я – Ирина Викторовна. Мне 47. Администратор на грузовом шиномонтаже.
Я знаю, что такое дальнобойщики в три часа ночи. Что такое скандал из-за пробитого колеса.
Я думала, меня уже ничем не пронять.
Я ошибалась.
Моя дача. Мои шесть соток в СНТ « Ромашка ». Моя крепость. Мой воздух.
Единственное место, где я могу просто молчать.
И тут?
— Женщина, вы вообще кто? – лениво протянула блондинка в красных очках. Нагло. Свысока.
На ней были МОИ шлепки. Розовые. С ромашками.
— Я сейчас покажу, кто я такая! – заорала я.
— Я хозяйка! Ирина Викторовна! А ну встали и пошли вон с моей территории!
Они переглянулись. И рассмеялись.
Вторая, с ресницами как у куклы, откусила кусок МОЕГО сервелата. Того самого, за 800 рублей. Который я себе на неделю купила.
— Никуда мы не пойдем, – сказала она жуя. – Мы за выходные 15 тысяч заплатили.
У меня потемнело в глазах.
— Кому? Вы в своем уме? Моя дача не сдается!
И тут третья, худая как щепка, сунула мне в лицо телефон. Желтый чехол. Стразы.
— Вот. Приложение. Хозяин – Олег. Он нам ключи час назад передал.
Олег.
Мой Олег. Мой муж. Двадцать лет брака.
Лысоватый. В серой куртке. На Ларгусе.
Человек, который сегодня утром клялся, что едет на строительный рынок. За насосом для скважины.
Врет. Всегда врал?
— Какой еще Олег? – процедила я. Хотя уже знала.
— Обычный, – фыркнула первая. – Открыл дом. Показал, как мангалом пользоваться. Сказал, в холодильнике все можно брать. Все включено.
Все включено.
Мой холодильник. Моя колбаса. Мои огурцы с грядки.
— Вы сейчас пойдете пешком до станции! – я шагнула к беседке. – Собирайте манатки!
— Только тронь! Полицию вызовем! – завизжала худая.
— Вызывай! – рявкнула я. – Посмотрим, кому полиция поверит! Собственнице или трем аферисткам!
И в этот момент я услышала его.
Тарахтение. Знакомое. Наш Ларгус.
Хлопнула дверца.
И он вышел. С огромным мешком угля. Улыбается.
Он увидел меня. И знаете что?
Ни один мускул не дрогнул.
Абсолютно холодный. Пустой взгляд.
— О, Ира. А ты чего не на работе? – спросил он, ставя мешок на МОЮ дорожку.
Вы представляете? Он еще и удивляется!
— Ты что устроил? Что за девки на моей даче?!
Он пожал плечами. Достал сигареты. Прикурил. Медленно.
— Обычная аренда, Ира. Бизнес. Че ты орешь? Перед соседями стыдно.
Мне? Стыдно?
Мне стало стыдно двадцать лет назад? Когда я его из долгов вытаскивала?
— Ты сдаешь дом, в который я душу вложила! Мою беседку! Мои грядки! Мою кухню!
— И что такого? – дым ему в лицо не мешал. – Ты вечно на работе. А нам деньги нужны на ремонт. Я уже полтинник за месяц поднял.
Полтинник.
За месяц. За моей спиной.
Пока я фуры принимала. Пока руки от солярки отмывала.
Он водил сюда чужих баб.
В мою постель? На мои простыни?
— То есть это не первый раз? – меня трясло.
— Да, не первый, – спокойно сказал он. – И че? Горшки целы. Полы помыты. Бизнес есть бизнес.
Бизнес есть бизнес.
Эта фраза добила меня.
А потом влезла эта Снежана в красных очках.
— Олег! Уберите свою жену! Она нам отдых портит! Мы за что платили?
И тут что-то во мне щелкнуло.
Вы знаете это чувство? Когда терпение лопается как натянутая струна?
Я больше не кричала.
Я тихо сказала:
— Заткнись.
И пошла к сараю.
— Ты куда? – нахмурился Олег. Впервые зазвучала тревога в его голосе.
Я не ответила.
Я распахнула дверь сарая. Выкатила ЕЕ. Тяжелую. Бензиновую. Газонокосилку.
— Ты что удумала?!
— Траву косить буду! – крикнула я. – Прямо вокруг вашей беседки! А потом яблони пилить буду! Бензопилой! Весь день! И всю ночь!
— Вы больная?! – вскочила худая.
Я дернула шнур.
РЕВ. Оглушительный рев мотора разорвал тишину СНТ.
Я направила косилку прямо на их стол.
Пыль. Сухая земля. Мелкий мусор. Все полетело прямо им в тарелки. На их колбасу. На их лица.
— ЭЙ! ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ! – закашлялась Снежана, закрывая рот.
— У нас вся еда в песке!
Я заглушила мотор. Посмотрела на них в упор. Улыбнулась.
— Это только начало.
Я сделала паузу. Медленную. Страшную.
— Дальше я буду чистить септик. Знаете, что это? Яма у нас забилась. Три года не качали. Самое время.
— Что?!
— Берется длинный шланг… – я говорила тихо, но так, чтобы слышал каждый. – И все это добро… ну вы понимаете… прямо сюда… к беседке… аромат… на весь участок…
Лица девиц позеленели.
— ФУ! Какая мерзость! – взвизгнула третья, хватая сумочку от Dior. Подделка, кстати.
— Снежана, пошли отсюда! Это неадекватные люди!
— Олег! Деньги! Верните наши пятнадцать тысяч! ЖИВО!
Вот тут началось самое интересное.
Олег засуетился. Маска спокойного бизнесмена слетела мгновенно.
— Девочки, ну успокойтесь… Я щас ее успокою… Все нормально будет…
— Что нормально?! – орала Снежана. – Она нам еду испортила! Сейчас еще говном все зальет! Деньги верните!
Он посмотрел на меня. Потом на них. Пот струйкой по лбу.
— Я же сказал… деньги ушли… на плитку для ванной… – пробормотал он.
Плитку для ванной?
Какой ванной? У нас ремонт уже год как закончен!
Куда ушли деньги? На что?
И тут я поняла. Все поняла.
Это был не прорабский взгляд. Это был взгляд нашкодившего пацана.
— Какую плитку, Олег? – спросила я тихо. Очень тихо. – У нас ванная готова.
Он молчал.
Девицы наступали.
— Мы сейчас отзыв накатаем! В приложении! Что у вас тут психованная баба с косилкой!
— Давайте! – кивнула я. – И я туда же напишу. Что сдаете чужую дачу без согласия собственника. Статья 139 УК РФ, кстати. Незаконное проникновение. А вы – соучастницы.
Худая побледнела.
Снежана зашипела:
— Олег, если вы сейчас же не вернете деньги, мы вызываем полицию!
И Олег сломался.
— Да нет у меня денег! – заорал он. – Нету! Я все потратил!
— На что?!
И он выдал. То, чего я боялась услышать больше всего.
— На… на… – он отвел глаза.
— На что, Олег?!
— На Алену…
Тишина.
Даже газонокосилка будто замолчала.
Алена.
Алена – это… это его двоюродная сестра? Или…?
Нет.
Я знала одну Алену.
Алена из отдела доставки. 28 лет. Губы. Ресницы. Ногти.
Та самая, которой он « помогал с переездом » три месяца назад.
— Какую Алену? – спросила я, хотя ответ уже знала.
Девицы замерли. Они чуяли скандал. Настоящий. Живой. Дороже любого реалити-шоу.
— Ну… мы… встречаемся… – выдавил Олег. – Ей на квартиру надо было… первый взнос… я одолжил…
Мои ноги подкосились.
Полтинник за месяц.
Плитка для ванной.
Насос для скважины.
Все ложь.
Он сдавал МОЮ дачу. Чтобы содержать любовницу.
Мою дачу. Где мы сажали яблони в первый год брака. Где я рожала… нет, не рожала, но где мы мечтали о ребенке.
Где я хоронила маму… мысленно… развеивала прах над грядками…
И он превратил это в бордель на час за 15 тысяч?
— Ты… ты сдавал наш дом… чтобы… – я не могла договорить.
— А что такого?! – вдруг взорвался он. Сам пошел в атаку. – Ты посмотри на себя! Ты на шиномонтажке живешь! От тебя соляркой воняет! Ты когда последний раз юбку надевала?! Алена молодая! Красивая! Она меня ценит!
Каждое слово – как пощечина.
Девицы отошли. Даже им стало неловко.
Снежана тихо сказала:
— Пойдемте, девочки… Это семейная драма… Нам тут не место…
Но я их остановила.
— Стоять.
Все трое посмотрели на меня.
Я выпрямилась. Вытерла руки о рабочие штаны.
Грязь. Зато честная грязь. С моей земли.
— Вы хотите деньги назад? – спросила я у Снежаны.
— Да… – неуверенно кивнула она.
— Будут вам деньги. Но не от него. От меня.
Я повернулась к Олегу.
— Ключи от дома. Быстро.
— Ира, ты не…
— Ключи! – рявкнула я так, что соседский пес залаял.
Он нехотя вытащил связку.
Я выхватила.
Потом достала свой телефон. Нашла номер председателя СНТ.
— Василий Петрович? Да, это Ирина с 14 участка. У меня тут незаконная предпринимательская деятельность на участке. Сдача без моего согласия. Да. И трое посторонних. Вызовите участкового, пожалуйста. Да, я подожду.
Олег побелел.
— Ты что делаешь? Ты с ума сошла? Ты меня посадить хочешь?!
— Я? – я рассмеялась. Горько. Страшно. – Я защищаю свою собственность. А ты… ты уже сам себя посадил.
Девицы засуетились. Быстро начали собирать сумки. Бросать в пакеты недоеденную колбасу в песке.
— Мы… мы пойдем, ладно? – пробормотала худая. – Нам проблемы не нужны…
— Идите, – кивнула я. – Но сначала…
Я зашла в дом.
Вышла с 15 тысячами. Своими. Последними. Отложенными на новый холодильник.
Отдала Снежане в руки.
— Держите. И уходите. И забудьте этот адрес. Никогда сюда больше ни ногой. Поняли?
Она кивнула, пересчитывая купюры дрожащими руками.
— А отзыв… мы не будем… честно…
— Идите.
Они почти бежали. Тапочки мои розовые так и остались у беседки. Забыли.
Мы остались вдвоем. Я и Олег. И мешок угля, который теперь никому не был нужен.
Он стоял, смотрел в землю.
— Ира… ну прости… бес попутал…
— Бес? – я подошла ближе. – Бес у тебя с нарощенными ресницами и с квартирой?
— Я верну… я все верну…
— Конечно вернешь.
Я открыла калитку.
— Что ты хочешь сказать?
— Пошел вон с моего участка, Олег.
— Что?!
— Пошел вон с МОЕГО участка. – я чеканила каждое слово. – Документы на дачу на мне. Мама мне ее завещала. Ты здесь никто. Ты гость. Бывший гость.
— Ты меня выгоняешь? Из-за каких-то баб?!
— Из-за лжи. Из-за предательства. Из-за того, что ты мою крепость превратил в проходной двор для любовницы.
Я выкатила газонокосилку обратно к калитке. Перегородила проход.
— Забирай свой Ларгус. Свой уголь. И вали к своей Алене. Пусть она тебя кормит. На мои 50 тысяч.
Он стоял еще минуту. Надеялся, что я передумаю. Что как всегда прощу. Поплачу и прощу.
Не в этот раз.
Я завела косилку снова. И поехала прямо на него.
Он отскочил. Выругался. Схватил мешок с углем и пошел к машине.
Ларгус тарахтел, увозя его. И мою прошлую жизнь.
Я осталась одна.
На своем участке. Среди пыли. Среди разбросанных стаканов.
Я села прямо на ступеньки беседки. Взяла в руки свои розовые тапочки.
И заплакала.
Но это были не слезы слабости.
Это были слезы свободы.
А вы? Что бы вы сделали на моем месте?
Простили бы мужа-бизнесмена?
Или тоже взялись бы за газонокосилку?
Участковый, кстати, приехал через 20 минут.
И знаете, что он мне сказал, когда я все рассказала?
« Правильно вы все сделали, Ирина Викторовна. Давно пора было ».
А через неделю мне пришло уведомление.
Олег пытался через МФЦ оспорить дарственную на дачу.
Не вышло.
Крепость осталась за мной.
А сервелат? Я купила новый. И съела его одна. На своей террасе. В полной тишине.
И это был самый вкусный сервелат в моей жизни.