🔴
«НЕ УХОДИ ОТСЮДА…» — ЧЕТЫРЕ ЖЕНЩИНЫ В ТАЙГЕ СДЕЛАЛИ ОХОТНИКУ ПРЕДЛОЖЕНИЕ, ОТ КОТОРОГО ОН НЕ СМОГ УЙТИ… И НЕ ЗАХОТЕЛ…
Он сразу понял — что-то не так.
Не просто странно.
Опасно.
Четыре пары глаз смотрели на него слишком внимательно.
Слишком… одинаково.
— Садись, — тихо сказала Феврония.
Голос спокойный.
Но в нём было что-то… чужое.
Максим не сел.
Он стоял у двери.
Как зверь, который зашёл не туда.
— Вы… тут одни? — спросил он, делая вид, что голос не дрогнул.
— Одни, — ответила другая. Моложе. С чёрной косой.
— Уже три года.
Три года.
В тайге.
В ста километрах от людей.
Ты бы поверил?
Нет?
И он — нет.
Максим медленно провёл взглядом по избе.
Чисто.
Слишком чисто.
Посуда вымыта.
Полы выскоблены.
Иконы блестят.
Но…
Ни одного мужского следа.
Ни сапог.
Ни инструментов.
Ни оружия.
Как они выжили?
— А кто вам помогает? — спросил он.
Тишина.
Женщины переглянулись.
Секунда.
Две.
И Феврония шагнула ближе.
Слишком близко.
— Мы сами справляемся.
Ложь.
Максим чувствовал это кожей.
Он прожил в тайге больше десяти лет.
Он знал, что значит выживать.
Четыре женщины.
Без ружья.
Без соли.
Без связи.
Невозможно.
— У вас есть охотник? — прямо спросил он.
Снова тишина.
И вдруг…
Они улыбнулись.
Все четверо.
Одинаково.
— Был, — сказала Феврония.
— Но ушёл.
— Куда?
Она не ответила.
Максим почувствовал, как холод поднимается по спине.
Он шагнул назад.
К двери.
— Мне пора.
Сказал быстро.
Резко.
Но Феврония вдруг положила руку на косяк.
Перекрыла выход.
— Подожди.
Голос стал другим.
Глубже.
Тяжелее.
— Мы ещё не сказали главное.
И вот тут…
Всё изменилось.
Максим замер.
Ты бы ушёл?
Или остался бы — чтобы услышать?
Он остался.
Ошибка?
Или судьба?
— Говорите, — коротко бросил он.
Феврония посмотрела ему прямо в глаза.
Долго.
Слишком долго.
А потом произнесла:
— Останься с нами.
Тишина.
Максим не сразу понял.
— Что?
— Останься.
Живи здесь.
С нами.
Он усмехнулся.
Сухо.
— Вы шутите?
— Нет.
— Четверо… и один я?
— Да.
Прямо.
Без стыда.
Без намёка.
Максим почувствовал, как что-то внутри него сжалось.
Это было… ненормально.
— Вы понимаете, что говорите? — тихо спросил он.
Феврония кивнула.
— Понимаем.
— Зачем?
И вот тут…
Она сделала паузу.
Длинную.
Тяжёлую.
— Потому что иначе… мы не выживем.
Максим прищурился.
— А раньше как жили?
И снова…
Тишина.
Слишком долгая.
— Мы не всё можем рассказать сразу, — тихо сказала девушка с косой.
— Почему?
— Потому что ты можешь уйти.
Максим усмехнулся.
— А я и уйду.
Он сделал шаг к двери.
Но Феврония вдруг сказала:
— Он тоже так сказал.
Максим остановился.
— Кто?
— Тот… кто был до тебя.
Пауза.
— И что с ним?
Феврония медленно опустила глаза.
— Он ушёл.
— И?
— Не дошёл.
Внутри стало холодно.
— Что значит «не дошёл»?
— Его нашли.
Весной.
Максим почувствовал, как рука сама потянулась к ружью.
— Где?
Феврония подняла взгляд.
— Недалеко отсюда.
— Кто нашёл?
— Мы.
И снова эта улыбка.
Тихая.
Странная.
— Что с ним было?
Феврония не ответила.
Вместо неё сказала другая:
— Ты правда хочешь знать?
Максим молчал.
Ты бы спросил?
Он спросил.
— Да.
И вот тут…
Девушка с косой наклонилась вперёд.
Почти шёпотом.
— Его нашли… без следов борьбы.
— И?
— Но… он был полностью седым.
Максим замер.
— Ему было тридцать два.
Тишина.
Комары за окном.
Скрип дерева.
И дыхание.
Четырёх женщин.
— Это всё сказки, — резко сказал Максим.
— Возможно.
— Вы меня пугаете?
— Нет.
— Тогда что?
Феврония сделала ещё шаг.
— Мы тебя предупреждаем.
Максим резко толкнул дверь.
Она открылась.
Свобода.
Тайга.
Но…
Он не вышел.
Почему?
Ты уже понял?
Он чувствовал.
Что за дверью — не безопаснее.
Он обернулся.
— Что здесь происходит?
Феврония долго смотрела на него.
А потом сказала:
— Здесь… не только мы.
Холод.
Настоящий.
— Кто ещё?
Она указала взглядом на лес.
— Они.
— Кто «они»?
— Те, кто не даёт нам уйти.
Максим медленно закрыл дверь.
Щёлкнул засов.
Сам.
— Рассказывай, — тихо сказал он.
И вот тогда…
Началось настоящее.
Феврония села.
Остальные — рядом.
И рассказала.
Три года назад.
Они пришли сюда не по своей воле.
Бежали.
От людей.
От чего-то хуже.
Нашли эту избу.
Уже готовую.
Словно кто-то ждал.
Сначала — всё было нормально.
Потом…
Начались звуки.
Ночью.
Шаги вокруг избы.
Тихие.
Тяжёлые.
И всегда…
Четыре.
Как их.
— Вы выходили? — спросил Максим.
— Один раз.
— И?
— Больше не выходим ночью.
— Почему?
Феврония посмотрела ему прямо в глаза.
— Потому что мы увидели… себя.
Тишина.
Максим не моргнул.
— Что?
— Нас.
Но… других.
— Двойников?
— Хуже.
— Что значит «хуже»?
Феврония прошептала:
— Они смотрели… как мы спим.
Максим почувствовал, как сердце ударило сильнее.
— Это бред.
— Мы тоже так думали.
— И тот мужчина?
— Он решил проверить.
— И?
— Вышел ночью.
Пауза.
— И не вернулся.
Максим сжал челюсть.
— А вы?
— Мы слышали.
— Что?
Феврония закрыла глаза.
— Как он говорил… своим голосом.
Максим замер.
— Что значит «своим»?
— Он звал нас.
— И?
— Но голос был… не его.
Тишина.
Длинная.
Максим медленно сел.
Впервые.
— Почему вы не ушли?
— Пытались.
— И?
— Лес… не выпускает.
— Как это?
— Мы шли три дня.
И возвращались сюда.
— Круг?
— Нет.
Феврония наклонилась ближе.
— Дороги меняются.
Максим посмотрел на дверь.
На окно.
На лес.
И впервые за много лет…
Он почувствовал страх.
Настоящий.
— И вы хотите… чтобы я остался?
— Да.
— Почему?
— Потому что ты сильный.
— И?
— Потому что ты… ещё не принадлежишь им.
Максим усмехнулся.
— А вы?
Тишина.
Феврония не ответила.
И этого было достаточно.
— Вы уже… не совсем вы, да?
Она медленно подняла глаза.
— Мы держимся.
— Пока.
— Да.
Максим встал.
Подошёл к окну.
Темнело.
Лес становился чёрным.
Живым.
Словно…
Смотрел.
— Сегодня ночью, — тихо сказала Феврония.
— Ты услышишь.
Максим не ответил.
Но он уже знал.
Он не уйдёт.
Не сейчас.
Поздно.
Слишком поздно.
Потому что…
Снаружи уже кто-то стоял.
И ждал.
Тебя.
Да.
И его тоже.
🔴
«НЕ ОТКРЫВАЙ ДВЕРЬ, ЕСЛИ УСЛЫШИШЬ СВОЙ ГОЛОС…» — НО МАКСИМ УЖЕ СЛЫШАЛ…
Сначала — тишина.
Та самая.
Густая.
Как перед выстрелом.
Максим сидел у стены.
Ружьё на коленях.
Пальцы — на курке.
Он не моргал.
Ты бы смог?
Не моргнуть, когда ночь дышит прямо в окно?
Часы в избе не было.
Но время тянулось.
Медленно.
Слишком.
Женщины сидели рядом.
Молча.
Никто не ложился.
Они ждали.
— Когда? — прошептал Максим.
Феврония не ответила.
Она просто повернула голову…
К двери.
И тогда это началось.
Шаг.
Ещё один.
Снаружи.
Тяжёлые.
Медленные.
Как будто кто-то шёл…
Точно зная, что внутри есть жизнь.
Максим сжал ружьё.
— Сколько их? — прошептал он.
Феврония едва слышно:
— Считай.
Он замер.
Шаг.
Шаг.
Шаг.
Шаг.
Четыре.
Всегда четыре.
Как и говорили.
Холод скользнул по позвоночнику.
— Это они?…
— Да.
Тишина.
И вдруг…
Скрип.
Прямо под окном.
Кто-то остановился.
Стоит.
Слушает.
Максим медленно повернул голову.
И увидел.
Сначала — силуэт.
Тёмный.
Потом — лицо.
И…
Он резко встал.
— Это…
Он не договорил.
Потому что в окне…
Стоял он сам.
Те же плечи.
Та же куртка.
Та же двустволка.
Только глаза…
Пустые.
Ты бы выдержал этот взгляд?
Максим отшатнулся.
— Нет… это невозможно…
Снаружи «он» наклонил голову.
Повторяя его движение.
Точно.
До секунды.
— Не смотри, — резко сказала Феврония.
Но поздно.
Они уже смотрели друг на друга.
И тогда…
Улыбка.
На лице того… другого.
Медленная.
Чужая.
Максим почувствовал, как внутри что-то оборвалось.
— Уходи, — тихо сказал он самому себе.
Но голос…
Не вышел наружу.
Застрял.
В горле.
А потом…
Он услышал.
— Макси-и-им…
Шёпот.
С улицы.
Но голос…
Его.
Точно его.
— Макси-и-им… открой…
Женщины вздрогнули.
Одна зажала рот.
Другая закрыла глаза.
— Не слушай, — прошептала Феврония.
— Это не ты.
Но…
Как не слушать свой голос?
Скажи.
Как?
— Макси-и-им… ты же знаешь… это я…
Он сделал шаг к двери.
Сам не понимая.
Почему.
— Стой! — резко.
Феврония схватила его за руку.
— Не двигайся!
— Это…
— Это не ты!
Но голос снова:
— Ты же один… как и я…
Максим замер.
Слова…
Били точно.
Как будто знали его.
Всю жизнь.
— Ты устал… да?
Пауза.
— Я тоже.
Тишина.
И вдруг…
Второй голос.
Женский.
— Феврония… открой…
Она вздрогнула.
Сильно.
— Нет…
— Это не она…
Но голос продолжал:
— Ты же знаешь… я здесь…
Женщина с косой закрыла уши.
— Они знают… — прошептала она.
— Всё знают…
Снаружи начался медленный обход избы.
Шаги.
Круг.
Снова.
И снова.
— Они ищут… вход, — тихо сказала Феврония.
— Они не могут войти сами.
— Тогда зачем…?
Максим не договорил.
Понял.
Им нужно…
Приглашение.
— Не открывай, — прошептала она.
— Даже если…
— Даже если что?
Феврония посмотрела ему в глаза.
— Даже если услышишь… кого любишь.
Тишина.
И вдруг…
Третий голос.
Слабый.
Хриплый.
— Максим… сынок…
Он замер.
Нет.
Нет.
Это невозможно.
— Мама?
Слово вырвалось само.
Как выстрел.
Феврония сжала его руку сильнее.
— Это не она!
Но голос…
— Максим… открой… мне холодно…
Он закрыл глаза.
Сжал зубы.
— Это не она… это не она…
Но сердце…
Не слушало.
Ты бы выдержал?
Скажи честно.
Он не выдержал.
Сделал шаг.
К двери.
— Стой!
Но поздно.
Он уже тянулся к засову.
Рука дрожала.
Но двигалась.
Сама.
Как будто…
Кто-то внутри него…
Хотел открыть.
— Максим! — крикнула Феврония.
Но голос снаружи стал мягче.
Тише.
— Всё хорошо… я дома…
И это было страшнее всего.
Потому что звучало…
Правдиво.
Настолько…
Что невозможно было не поверить.
Щелчок.
Почти.
Почти…
Но в последний момент…
Максим ударил себя по руке.
Резко.
Больно.
Ружьём.
— НЕТ!
Он отшатнулся.
Схватился за голову.
— Это не ты… это не ты…
Снаружи…
Тишина.
Мгновенно.
Как будто…
Кто-то выключил звук.
Шаги остановились.
Полностью.
И вдруг…
Стук.
Сильный.
В дверь.
Раз.
Два.
Три.
Четыре.
Максим не двигался.
Никто не двигался.
И тогда…
Снаружи раздался голос.
Холодный.
Чужой.
Настоящий.
— Ты сделал ошибку.
Тишина.
И снова шаги.
Отходят.
Медленно.
Исчезают.
Максим рухнул на пол.
Тяжело дыша.
— Что… это было…
Феврония опустилась рядом.
— Ты выжил.
— А если бы открыл?
Она посмотрела на дверь.
Долго.
— Тогда… ты бы остался снаружи.
— А внутри?
Пауза.
— Что-то… зашло бы вместо тебя.
Тишина.
Максим закрыл глаза.
И впервые за много лет…
Он не знал, что делать дальше.
Потому что теперь ясно.
Очень ясно.
Он не гость.
Он — следующий.
И вопрос только один:
Сколько ночей он выдержит…
Прежде чем однажды…
Откроет дверь.
🔴
«НА ТРЕТЬЮ НОЧЬ ОНИ ВХОДЯТ БЕЗ СТУКА…» — НО ЭТО БЫЛА НЕ САМАЯ СТРАШНАЯ ЧАСТЬ…
Утро пришло слишком быстро.
Или… не приходило вовсе?
Максим открыл глаза.
И первое, что он сделал — посмотрел на дверь.
Закрыта.
Засов на месте.
Но сердце не успокаивалось.
Ты когда-нибудь чувствовал это?
Когда опасность уже ушла…
А тело всё ещё знает — это ненадолго.
— Ты не спал, — сказала Феврония.
Он повернулся.
Она сидела у стола.
Смотрела на него.
Как будто ждала ответа.
— А ты? — хрипло спросил он.
— Мы не спим ночью.
— Вообще?
— Уже три года.
Пауза.
Максим нахмурился.
— Человек не может так.
Феврония слабо улыбнулась.
— Мы уже не совсем… люди.
Слова повисли в воздухе.
Тяжёлые.
— Объясни.
— Не сразу.
— Почему?
Она встала.
Подошла к окну.
— Потому что ты ещё надеешься уйти.
Максим не ответил.
Но она была права.
Он всё ещё думал об этом.
О выходе.
О дороге.
О свободе.
— Сегодня днём попробуем, — резко сказал он.
— Что?
— Уйти.
Тишина.
Остальные женщины замерли.
Феврония медленно повернулась.
— Мы уже пытались.
— Я не вы.
Жёстко.
— Я знаю лес.
— Лес здесь… не такой.
— Проверим.
Пауза.
И вдруг…
Она кивнула.
— Хорошо.
Максим не ожидал.
— Ты согласна?
— Да.
— Почему?
Феврония посмотрела прямо в глаза.
— Потому что на третью ночь…
Она не договорила.
Но Максим понял.
Время заканчивается.
— Тогда собирайтесь, — коротко бросил он.
И вот тут…
Они впервые за всё время показались живыми.
Настоящими.
С надеждой.
Ты заметил?
Даже страх иногда выглядит как надежда.
Они вышли в полдень.
Солнце било в глаза.
Лес стоял тихий.
Слишком тихий.
Ни птиц.
Ни ветра.
— В какую сторону? — спросила девушка с косой.
Максим огляделся.
И указал.
— Туда.
Он шёл первым.
Шаг уверенный.
Как всегда.
Но…
Через час…
Он замедлился.
— Что? — спросила Феврония.
— Дерево.
— И?
— Я его уже видел.
Тишина.
— Может, похожее?
— Нет.
Он подошёл ближе.
Провёл рукой по коре.
Надрез.
Старый.
Его.
— Я здесь был.
Слова упали тяжело.
— Но мы шли прямо, — тихо сказала одна из женщин.
— Прямо.
Максим повернулся.
Посмотрел назад.
Следы.
Идут.
Ровно.
Без поворотов.
— Это невозможно…
Он ускорился.
Пошёл быстрее.
Почти бегом.
Женщины — за ним.
Молча.
Ещё час.
Пот.
Жара.
Тишина.
И вдруг…
Он остановился.
Резко.
Перед ним…
Изба.
Та самая.
Та же дымящаяся труба.
Тот же огород.
Максим не двинулся.
Ты уже знаешь это чувство?
Когда внутри падает что-то тяжёлое…
И не поднимается.
— Мы вернулись, — прошептала Феврония.
— Нет…
Он покачал головой.
— Нет.
— Это не дорога.
— Это клетка.
Слово прозвучало громко.
Как выстрел.
Максим медленно подошёл к избе.
Провёл рукой по бревну.
Тёплое.
Живое.
— Нас держат здесь.
— Да, — тихо сказала Феврония.
— Но зачем?
Она не ответила.
И это стало ответом.
Максим резко повернулся.
— Внутрь.
Они вошли.
Сели.
Молчали.
Долго.
Пока…
Максим не спросил:
— Кто построил эту избу?
Феврония закрыла глаза.
— Мы не знаем.
— Лжёшь.
Она вздрогнула.
— Говори.
Пауза.
Длинная.
И наконец…
— Мы думаем…
Она сглотнула.
— Что она строится сама.
Тишина.
Максим усмехнулся.
— Это невозможно.
— Как и всё остальное здесь.
Он замолчал.
Потому что спорить было нечем.
И вдруг…
Он вспомнил.
— Тот мужчина.
Феврония напряглась.
— Что с ним… до того, как он вышел?
Она не сразу ответила.
— Он начал меняться.
— Как?
— Сначала… не спал.
— Как вы?
— Да.
— Потом?
— Слышал голоса днём.
Максим напрягся.
— И?
— Говорил с ними.
— С кем?
— С собой.
Тишина.
— И в конце…
Феврония посмотрела на дверь.
— Он перестал бояться.
— Это плохо?
Она кивнула.
— Да.
— Почему?
И вот тут…
Она сказала то, что ударило сильнее всего:
— Потому что страх — это последнее, что остаётся от тебя.
Максим замер.
Ты понял?
Если ты перестал бояться…
Значит, ты уже не ты.
Тишина.
Долгая.
Тяжёлая.
И вдруг…
Максим услышал.
Снова.
Голос.
Тихий.
Из угла.
— Максим…
Он резко обернулся.
— Ты слышала?
— Что?
Феврония смотрела прямо.
— Ничего.
Максим медленно встал.
Пошёл к углу.
Пусто.
Но голос снова:
— Я здесь…
Он закрыл глаза.
Сжал кулаки.
— Нет.
— Это не ты…
Но внутри…
Что-то ответило.
Тихо.
Едва слышно.
— А если… уже я?
Максим резко открыл глаза.
Дыхание сбилось.
— Ты тоже начинаешь, — прошептала Феврония.
Он посмотрел на неё.
— Сколько у меня времени?
Пауза.
Она не хотела отвечать.
Но ответила.
— До третьей ночи.
Максим усмехнулся.
Слабо.
— Значит… сегодня вторая.
Феврония кивнула.
— Да.
Тишина.
Максим сел.
Медленно.
И впервые…
Он принял решение.
Настоящее.
Жёсткое.
— Тогда слушай.
Она подняла глаза.
— Если я…
Он сделал паузу.
— Начну говорить с ними…
— Да?
— Ты меня остановишь.
— Как?
Максим посмотрел на ружьё.
Потом на неё.
— Любым способом.
Тишина.
Долгая.
Феврония не отвела взгляд.
— Даже если придётся…
Она не договорила.
Но он кивнул.
— Да.
И в этот момент…
Снаружи…
Раздался первый шаг.
Вторая ночь началась.
А это значит…
Они вернулись.
Но теперь…
Они были ближе.
Гораздо ближе.
Потому что один из них…
Уже внутри.
