Её закопали живьём под солнцем… но ночь принесла тех, кто пришёл закончить начатое
Стервятники всегда знают первыми.
А ты… ты бы остановился?
Итан Блэквуд остановился.
И этим подписал себе приговор.
Небо в тот вечер было выжжено до белизны.
Такое небо не даёт надежды. Оно давит.
Пыль въедалась в кожу, в глаза, в мысли.
Аризона не разговаривает. Она испытывает.
Итан ехал молча.
Как всегда.
Он давно перестал искать смысл в дороге.
С тех пор как умерли Сара… и маленькая Мэри.
Ты терял когда-нибудь всё сразу?
Так, чтобы даже память стала болью?
Он жил с этим.
Сначала — птицы.
Чёрные точки в небе.
Круг за кругом. Ниже. Ещё ниже.
Итан прищурился.
— Чёрт…
Он уже знал.
Тело.
Или почти тело.
Конь замедлился.
Потом остановился сам.
Животные чувствуют смерть быстрее людей.
Итан спешился.
Рука уже лежала на кобуре.
Всегда.
Земля была твёрдой.
Не земля — камень.
Но там… был бугор.
Неправильный.
Живой.
Сначала волосы.
Чёрные. Пыльные. Слипшиеся.
Потом — лицо.
Обожжённое. Пересохшее.
Но не мёртвое.
Губы дрогнули.
Ты бы поверил своим глазам?
— Чёрт…
Он упал на колени.
Нож в руке.
Копать.
Быстро. Глубже.
Пальцы срывали кожу.
Но он не останавливался.
Её закопали.
По шею.
Оставили умирать.
Медленно.
Солнце. Жажда. Птицы.
Так не убивают врагов.
Так наказывают.
На её шее — дощечка.
Грубая.
Резьба.
Апачи.
Итан не знал языка.
Но понял смысл.
Виновна.
За что?
Он не знал.
Но продолжал копать.
Пот стекал в глаза.
Руки дрожали.
Земля не сдавалась.
И вдруг…
Глаза.
Она открыла глаза.
Тёмные.
Глубокие.
Живые.
Ты видел когда-нибудь взгляд, который не сдаётся?
Даже перед смертью?
Свист.
Короткий. Резкий.
Итан не думал.
Он упал в сторону.
Стрела ударила туда, где была его голова.
Тишина.
Потом шаги.
Три силуэта на гребне.
Апачи.
Луки уже натянуты.
— Ну конечно… — выдохнул он.
Ты бы убежал?
Он — нет.
Перекат.
Выстрел.
Грохот.
Первый падает.
Сразу.
Без крика.
Остальные исчезли.
Как тени.
Как будто их и не было.
Но Итан знал.
Они рядом.
Ждут.
Он вернулся к ней.
Быстро.
Ещё быстрее.
Копать.
Глубже.
Плечи.
Грудь.
Рёбра.
Она была лёгкой.
Слишком лёгкой.
Как будто уже наполовину ушла.
— Держись… — прошептал он.
Зачем?
Он сам не знал.
Ещё стрела.
Слишком близко.
Конь нервно дернулся.
Итан поднял её.
Как ребёнка.
Посадил.
Сам вскочил следом.
И — вперёд.
Пыль. Крики. Стрела.
Стук копыт.
Сердце.
Быстрее.
Ещё быстрее.
Ты когда-нибудь убегал от смерти?
Так, чтобы дыхание рвалось?
Он — да.
Снова.
Хижина появилась внезапно.
Как мираж.
Как шанс.
Он влетел во двор.
Соскочил.
Схватил её.
Внутрь.
Дверь — захлопнулась.
Тишина.
Слишком тихо.
Ты бы поверил, что всё закончилось?
Он — нет.
Ночь пришла быстро.
Холодная.
Тяжёлая.
Не как день.
Ночь в пустыне — это другая война.
Она лежала на кровати.
Без сознания.
Лицо — как пепел.
Губы треснули.
Итан налил воды.
Поднёс.
Капля за каплей.
Она застонала.
Слабо.
Но живая.
— Слышишь меня? — спросил он.
Глупый вопрос.
Но он задал.
Её губы дрогнули.
Слова… почти не слышны.
— Ни… джони…
Имя.
Ниджони.
Он повторил.
— Ниджони…
Глаза открылись.
Секунда.
Она смотрела.
На него.
Прямо.
И в этом взгляде было всё.
Страх.
Боль.
И… ненависть?
— Тихо… — сказал он.
Но она не расслабилась.
Ни на секунду.
Почему?
Почему она боится его больше, чем смерти?
Ты бы задумался?
Он задумался.
И тогда…
Шум.
Снаружи.
Копыта.
Трое.
Медленно.
Не скрываясь.
Итан замер.
Рука — к револьверу.
Тук.
Тук.
Тук.
В дверь.
— Открывай, ковбой, — голос спокойный.
Слишком спокойный.
Итан не ответил.
— Мы знаем, что она у тебя.
Пауза.
— И знаем, что ты сделал.
Ниджони дернулась.
Сильно.
Как будто услышала приговор.
— Они убьют тебя… — прошептала она.
Едва слышно.
Итан усмехнулся.
— Уже пытались.
Но внутри…
Он знал.
Это другое.
Снова голос:
— Ты не понимаешь, кого спас.
Тишина.
— Она принесёт смерть.
Итан посмотрел на неё.
Она отвернулась.
Почему?
Что ты скрываешь?
— Уходите, — сказал он.
Спокойно.
Смех.
Короткий.
— Ты выбрал сторону.
Выбрал?
Когда?
Шаги.
Копыта.
Они уехали.
Но не далеко.
Итан чувствовал.
Они ждут.
Он закрыл дверь.
Проверил окна.
Оружие.
Патроны.
— Кто ты? — спросил он.
Ниджони молчала.
Долго.
Потом тихо:
— Та, кого нельзя было оставлять в живых.
Итан нахмурился.
— Отличное объяснение.
Она посмотрела на него.
Прямо.
— Ты уже мёртв. Просто ещё не знаешь.
Ты бы выгнал её?
После всего?
Итан сел.
Тяжело.
— Тогда начни говорить.
И она начала.
Медленно.
Обрывками.
Как будто вытаскивала слова из боли.
Она была из племени.
Не простой.
Дочерью шамана.
Слышал ли ты когда-нибудь о людях, которых боятся свои?
Не враги.
Свои.
— Они думают, я проклята, — сказала она.
Почему?
— Потому что я вижу то, что не должны видеть.
Итан усмехнулся.
— Видишь смерть?
Она не улыбнулась.
— Нет.
Пауза.
— Я её зову.
Тишина.
Ты бы поверил?
Он не поверил.
Но…
Он вспомнил её глаза.
— Они убили моего мужа, — сказала она.
— Потом решили, что следующая — я.
— За что?
Она посмотрела в темноту.
— Потому что он умер… так, как я сказала.
Холод прошёл по спине Итана.
— Ты предсказала?
— Я предупредила.
И её не услышали.
А потом… наказали.
Жестоко.
Показательно.
— И теперь они придут снова, — сказала она.
Итан кивнул.
— Пусть приходят.
Глупо?
Возможно.
Но он уже выбрал.
Даже если не понял когда.
Ночь тянулась.
Медленно.
Слишком медленно.
И потом…
Шорох.
Итан встал.
Медленно.
Дверь.
Тень.
Не трое.
Больше.
Они вернулись.
И на этот раз…
Они не собирались ждать.
Ты бы открыл огонь первым?
Итан — да.
Выстрел.
Крик.
Ответный огонь.
Дерево трещит.
Пули.
Стрелы.
Крики.
Ниджони села.
Вдруг.
Резко.
Глаза — другие.
Глубже.
Темнее.
— Уже поздно… — прошептала она.
И в этот момент…
ветер изменился.
Ты когда-нибудь чувствовал, как воздух становится чужим?
Итан почувствовал.
И тогда он понял.
Слишком поздно.
Он не спас её.
Он впустил нечто, что нельзя было отпускать.
И теперь…
расплачиваться придётся всем.
А ты бы сделал тот же выбор?
Они вернулись не за ней… они пришли за тем, что проснулось внутри неё
Ты всё ещё думаешь, что это была обычная ночь?
Ошибаешься.
Такие ночи не заканчиваются…
они только раскрываются.
Первый выстрел разорвал тишину.
Итан не целился.
Он выживал.
Тень у двери рухнула.
Но за ней — ещё одна.
И ещё.
Сколько их?
Ты бы считал?
Стрелы свистели.
Дерево трескалось.
Пули били в стены.
Хижина больше не была убежищем.
Она стала ловушкой.
— Ложись! — крикнул он.
Но Ниджони уже не слушала.
Она сидела.
Прямо.
Неподвижно.
Её дыхание стало ровным.
Слишком ровным.
Ты когда-нибудь видел человека, который перестал бояться в самый опасный момент?
Это не смелость.
Это… что-то другое.
— Они не остановятся… — прошептала она.
— Я тоже, — ответил Итан.
Но внутри…
Он начал сомневаться.
Дверь дрогнула.
Удар.
Ещё один.
— Сдавайся, ковбой! — крик снаружи.
— И умрёшь быстро!
Итан усмехнулся.
— Щедрое предложение.
Он выстрелил через дверь.
Крик.
Тишина.
На секунду.
А потом…
тишина стала слишком глубокой.
Ты чувствуешь это?
Когда звук исчезает…
и остаётся только ожидание?
Ниджони подняла голову.
Словно слушала.
Не их.
Что-то другое.
— Они уже здесь… — сказала она.
— Кто?
Она не ответила.
И тогда…
ветер.
Он не должен был быть внутри.
Но он был.
Свеча погасла.
Темнота обрушилась.
Итан замер.
Пальцы сжали револьвер.
— Ниджони?
Тишина.
Потом…
шёпот.
Не её.
Снаружи снова крикнули.
Но голос изменился.
— Уходите! — теперь уже испуганно.
— Уходите!
Ты слышишь разницу?
Раньше они охотились.
Теперь — убегали.
Итан подошёл к окну.
Медленно.
И увидел.
Лошади.
Они рвались с привязи.
Вставали на дыбы.
Кусались.
Паниковали.
Люди…
уже не кричали.
Они…
звали друг друга.
Сломанными голосами.
— Где он?!
— Она здесь!
— Нет… нет… это не она!
Паника.
Настоящая.
Итан нахмурился.
— Что ты сделала?
Ответа не было.
Он обернулся.
Ниджони стояла.
Она не могла стоять.
Она едва дышала час назад.
Теперь…
она стояла.
Глаза.
Те же.
Но не те.
Глубже.
Темнее.
Как будто в них смотрело что-то ещё.
— Я предупреждала… — сказала она.
Итан сделал шаг назад.
Невольно.
— Это не я, — добавила она.
— Это то, что осталось.
Снаружи раздался вопль.
Короткий.
Резкий.
Оборванный.
Ты знаешь такие крики.
Их нельзя перепутать.
Итан снова посмотрел в окно.
Один из всадников упал.
Просто так.
Без удара.
Без стрелы.
Он бился в пыли.
Хватался за горло.
А потом…
замер.
Другие отступили.
— Она зовёт духов! — закричал кто-то.
— Она проклята!
Итан медленно повернулся.
— Это правда?
Ниджони молчала.
Потом тихо:
— Я не зову.
Пауза.
— Они приходят сами.
Ты бы поверил?
Итан не верил.
Но он видел.
Снаружи — хаос.
Люди разбегались.
Стреляли в темноту.
В пустоту.
— Уходим! — крикнул один.
— Сейчас же!
Копыта.
Пыль.
Они бежали.
Оставили мёртвых.
Оставили страх.
И вдруг…
тишина.
Снова.
Но уже другая.
Тяжёлая.
Густая.
Итан медленно опустил оружие.
— Всё?
Ниджони закрыла глаза.
И рухнула.
Он успел её подхватить.
— Чёрт… держись…
Она была холодной.
Слишком.
— Ниджони!
Её губы дрогнули.
— Они… не уйдут… — прошептала она.
— Кто?
— Те… что внутри меня…
Тишина.
Ты начинаешь понимать?
Итан — да.
Но слишком медленно.
Он положил её на кровать.
Накрыл.
Сел рядом.
Руки дрожали.
— Во что я влез… — пробормотал он.
Ответа не было.
Ночь не закончилась.
Она только сменила форму.
Снаружи — пустота.
Внутри — что-то другое.
Итан не спал.
Не мог.
Каждый звук.
Каждый шорох.
Каждое дыхание.
И потом…
он услышал.
Сзади.
Шаги.
Медленные.
Он резко обернулся.
Никого.
Но дверь…
чуть приоткрыта.
Ты помнишь?
Он её закрыл.
Холод пробежал по спине.
— Ниджони? — прошептал он.
Она не двигалась.
Шаг.
Ещё один.
Итан поднял оружие.
— Кто здесь?!
Тишина.
Но не пустая.
Ты когда-нибудь чувствовал, что за тобой смотрят?
Не глазами.
Чем-то глубже.
Он почувствовал.
И тогда понял.
Это не закончилось.
Это только началось.
И самое страшное…
всё это время
он был не спасителем.
Он был дверью.
А теперь скажи честно.
Ты бы всё ещё остановился, увидев тех птиц в небе?
Он думал, что спас её… но на самом деле открыл дверь тому, что не должно было выйти
Ты всё ещё считаешь, что самое страшное уже было?
Нет.
Самое страшное — это когда ты понимаешь…
что назад дороги нет.
Дверь скрипнула.
Чуть-чуть.
Но в тишине это звучало как выстрел.
Итан не дышал.
Револьвер направлен вперёд.
— Покажись… — прошептал он.
Тишина.
Потом…
шаг.
Внутри.
Ты понял?
Не снаружи.
Внутри.
Итан резко обернулся.
Никого.
Но воздух…
изменился.
Он стал густым.
Тяжёлым.
Как перед грозой.
— Это не ветер… — выдохнул он.
С кровати раздался звук.
Ниджони.
Она села.
Медленно.
Слишком медленно.
Её глаза открылись.
Итан замер.
Это были не её глаза.
— Ты не должна была открывать их… — произнёс голос.
Но это сказала она.
И в то же время…
не она.
Ты слышал когда-нибудь голос, в котором сразу двое?
Итан услышал.
И понял.
— Кто ты? — спросил он.
Пауза.
Улыбка.
Слабая.
Чужая.
— Я… то, что осталось после неё.
Холод.
Настоящий.
Итан сделал шаг назад.
— Нет… — прошептал он.
— Я вытащил тебя из земли.
Она наклонила голову.
— Ты вытащил не только меня.
Тишина.
Ты уже понимаешь?
Он — тоже.
Снаружи вдруг раздался крик.
Один из тех, кто бежал…
вернулся.
Но не сам.
Он шёл.
Медленно.
Ломано.
Итан выглянул.
Человек шёл прямо к дому.
Глаза — пустые.
Руки — опущены.
Он не был живым.
И не был мёртвым.
— Что… это? — прошептал Итан.
Ниджони поднялась.
— Первый, — сказала она.
Первый?
Человек подошёл к двери.
И… остановился.
Ждал.
Как будто слушал приказ.
— Ты его контролируешь? — спросил Итан.
— Нет, — ответила она.
Пауза.
— Он слышит меня.
Ты чувствуешь разницу?
Контроль…
или зов?
Итан сжал оружие.
— Отзови его.
Она посмотрела на него.
Долго.
— Я не могу.
Тук.
Рука снаружи коснулась двери.
Тук.
Ещё.
Итан не выдержал.
Выстрел.
Тело дернулось.
Но не упало.
Снова шаг.
Ты видел такое?
Когда пуля ничего не решает?
Итан выругался.
— Убирайся! — закричал он.
Но человек только улыбнулся.
Пусто.
Ниджони закрыла глаза.
— Их будет больше…
Снаружи — ещё шаги.
Один.
Два.
Три.
Итан замер.
Они возвращались.
Но не как люди.
— Это из-за тебя… — сказал он.
Она не отрицала.
— Это из-за того, что я была там… между…
— Между чем?
Она посмотрела в темноту.
— Между жизнью и тем, что после.
Тишина.
Итан провёл рукой по лицу.
— Значит, ты — дверь.
Она улыбнулась.
Слабо.
— Нет.
Пауза.
— Дверь — ты.
Удар.
Дверь треснула.
Снаружи уже не один.
Много.
Итан отступил.
— Тогда закрой её! — крикнул он.
Она покачала головой.
— Поздно.
Ты чувствуешь это?
Момент, когда всё ломается?
Итан понял.
Он сделал выбор.
Тогда.
На склоне.
И теперь платит.
— Есть способ? — спросил он.
Она молчала.
Потом тихо:
— Есть.
Он шагнул ближе.
— Какой?
Она посмотрела на него.
Прямо.
— Вернуть меня туда.
Тишина.
Ты понял?
Итан тоже.
— Закопать тебя снова?
Она кивнула.
— И оставить?
— Иначе… — прошептала она.
Снаружи — вой.
Не человеческий.
Итан сжал кулаки.
— Я не для этого тебя спасал!
Она резко схватила его за руку.
Холод.
Как лёд.
— Ты не спасал.
Ты открыл.
Удар.
Дверь почти сломана.
Итан закрыл глаза.
На секунду.
Выбор.
Снова.
Ты бы смог?
Похоронить живую?
Чтобы спасти себя?
Или…
оставить всё как есть?
Итан открыл глаза.
И сделал шаг.
К двери.
Но не чтобы открыть.
А чтобы встретить.
— Нет, — сказал он.
Она замерла.
— Тогда мы оба умрём, — прошептала она.
Он усмехнулся.
— Я уже жил хуже.
Дверь разлетелась.
Они вошли.
Много.
Слишком много.
И в этот момент…
Ниджони закричала.
Но не от страха.
От чего-то другого.
И тьма…
ответила.
Ты готов узнать, что было дальше?
Потому что после этого
выживают не все.
