Я ВЕРНУЛАСЬ С ДЕЖУРСТВА, А МУЖ УЖЕ ЗАСЕЛИЛ СВОЮ СЕСТРУ В МОЮ СПЕЦКВАРТИРУ. ОН НЕ ЗНАЛ, ЧТО ЧЕРЕЗ 10 МИНУТ ЭТА КВАРТИРА НАЧНЕТ ИХ УБИВАТЬ.

Я ВЕРНУЛАСЬ С ДЕЖУРСТВА, А МУЖ УЖЕ ЗАСЕЛИЛ СВОЮ СЕСТРУ В МОЮ СПЕЦКВАРТИРУ. ОН НЕ ЗНАЛ, ЧТО ЧЕРЕЗ 10 МИНУТ ЭТА КВАРТИРА НАЧНЕТ ИХ УБИВАТЬ.
Тяжелый запах дешевой ванили ударил в нос с порога.
Я замерла.
Прямо в прихожей. С кейсом в руке.
Мой кейс. С тремя пломбами. Красными.
А пол… Мой пол. Специальное покрытие из полибутилена. Гладкое. Стерильное. Его можно мыть только щелочью.
Оно было в грязи.
В серых следах от чужих сапог.
Кто посмел?
На моем зеркальном столике — где всегда только салфетки и пропуск — теперь стояли флаконы. Розовые. Дешевые.
Валялась раскрытая косметичка. Спонжи. Все в тональном креме.
— Ой! Вернулась-таки! — звонкий голос из моей спальни.
Золовка. Оксана.
Она вышла в МОЕМ халате. В том самом, махровом. Я купила его два месяца назад.
В зубах — зубочистка. Наглая ухмылка.
— Сумку на пол поставь, Диана. Не видишь, люди раскладываются? Не трогай мои баночки. Я их по ранжиру поставила.
Я не двинулась.
Поправила титановый браслет на запястье. Черный экран мигнул зеленым. Пульс — 72. Ровно. Спокойно.
— Что твои вещи делают в моей спальне, Оксана?
Голос — лед. Без дрожи.
— А где им еще быть? — из кухни вышел Максим.
Мой муж. В моих штанах. Домашних. Рабочих. Они были ему коротки. Смешно.
— Сестра ко мне приехала. Насовсем.
— В спецблок? — я посмотрела на него. — Без согласования со спецотделом?
Он поморщился. Как от мухи.
— Начинается! Твои умные слова. Мы все обсудили без тебя. Свекровь тоже здесь. Чаевничает.
— Галина Михайловна тоже здесь?
Я сжала ручку кейса сильнее.
— А как ты хотела? — Оксана скрестила руки. — Мама помогать приехала. Спальня теперь моя. Там кровать двуспальная. Нам с Вадиком хватит. А ты на балконе поспишь. Или на диване. Когда с дежурства припрешься.
На балконе?
На отапливаемом?
— На отапливаемом, — раздался голос с кухни. Галина Михайловна. Вышла с моей чашкой. С золотой каймой. Моей любимой.
— Не изображай сироту, Диана. Оксаночке угол нужен. После развода. Нервы у нее. А ты сутками в институте. Тебе квартира без надобности.
Она отпила. Оставила жирный след от помады на фарфоре.
— Это не квартира, Галина Михайловна. Это изолированный служебный блок номер четыре.
— Да хоть номер пять! — рявкнул Максим. — Хватит пыль в глаза пускать! Двушка в Академгородке. Получила? Получила. Значит, наша.
Я прошла на кухню. Не снимая пальто. Форменного.
Поставила кейс на тумбу. Единственное защищенное место.
А на столе из нержавейки…
Нет.
Коллекционное игристое. То самое. Мне вручил ученый совет. За закрытое исследование по штаммам третьей группы.
Бутылка открыта. Фольга смята. Пробка валяется.
— Вы открыли вино без спроса.
— Подумаешь, винишко! — Оксана плюхнулась на мой стул. Ногу на ногу. — Новоселье отмечаем. Имеем право. Максим сказал, тебе его на работе всучили.
— Оно стояло в закрытом сейф-модуле.
— Ну и что? — Максим налил себе в граненый стакан. — Я шифр подсмотрел. Ты при мне вбивала. Подумаешь, бутылка!
— Ты вскрыл личный сейф-модуль?
— Вскрыл и вскрыл! — встряла свекровь. — Перестань мужа допрашивать! Завтра в МФЦ поедешь.
— Зачем мне в МФЦ?
— Как зачем? — она постучала ногтем по стакану. — Оксану прописать надо. И ребенка ее. В садик. Тут школы хорошие.
Я посмотрела на них троих. Спокойно.
— Я не могу прописать сюда Оксану. Ни ее, ни ребенка.
— Это почему?! — взвизгнула Оксана. — Жалко тебе?!
— Потому что прописка здесь оформляется только через отдел кадров Минобороны и дирекцию НИИ. Я говорила тебе это, Максим. Три года назад. Когда мы подписывали акт пользования.
Максим вздохнул. Посмотрел на мать мучеником.
— Мам, слышишь? Опять сказочки.
— Диана! — он ударил стаканом по столу. Вино разлилось по стерильной поверхности. — Хватит начальника строить! Ты дома, а не в лаборатории! Ты жена или кто? Сестре идти некуда! Бывший квартиру за долги забрал! У тебя мозги засушенные?!
— Я понимаю, что у твоей матери двухкомнатная на Строителей. И Оксана прописана там.
— Там тесно! — перебила Галина Михайловна. — Мне покой нужен! Валидол! А тут двушка хорошая. Ты женщиной должна быть. Максим — глава семьи. Решил — сестра будет жить с вами. Значит, будет.
— Она не будет здесь жить.
Оксана фыркнула. И глотнула прямо из горлышка.
— Ха! Посмотрим, как ты меня выставишь. Вещи мои уже в спальне. Твой халам-балам в коробки сложила. На балкон вынесла. Теперь я тут хозяйка.
И в этот момент…
Мой браслет завибрировал.
Тихо. Один раз.
Потом второй.
Зеленый светодиод сменился на желтый. Мигающий.
Они не знали, что это значит?
А я знала.
Система засекла нарушение герметичности.
Три посторонних биометрии в блоке.
Сколько у меня времени? Десять минут? Пятнадцать?
До начала протокола?
Вы бы что сделали на моем месте? Выгнали бы их сразу? Или…
Или дали бы квартире самой с ними поговорить?
— Максим, — сказала я тихо. — Ты уверен, что хочешь, чтобы твоя сестра осталась здесь на ночь?
— Уверен! — он нагло ухмыльнулся. — Вещи сестры уже в спальне, а ты на выход!
Он думал, что это его квартира. Он думал, что он тут хозяин.
Глупый.
— Хорошо, — кивнула я. — Пусть остается.
Они переглянулись. Победно.
Думали, я сломалась.
А я просто нажала на браслете скрытую кнопку. Три раза.
Сняла блокировку с голосового модуля.
— Система, — сказала я громко. — Зафиксировать присутствие незарегистрированных лиц. Уровень допуска — нулевой.
— Что ты несешь? — засмеялась Оксана.
И тут…
Квартира ответила.
— ПРИНЯТО, — раздался холодный женский голос из-под потолка. — ТРИ НЕЗАРЕГИСТРИРОВАННЫХ ОБЪЕКТА. ЗАПУЩЕН ПРОТОКОЛ ИЗОЛЯЦИИ. БЛОК НОМЕР ЧЕТЫРЕ ПЕРЕХОДИТ В РЕЖИМ КАРАНТИНА.
Что? Что она сказала?
Лица у них вытянулись. Вы бы видели эти лица!
— Что за фигня? — прошептал Максим. — Диана, выключи свои колонки!
— Это не колонки, Максим. Это система безопасности.
Входная дверь — тяжелая, стальная, с магнитным замком — щелкнула. Сама.
Загудела.
Красная лампа над ней загорелась.
— ВХОДНАЯ ГРУППА ЗАБЛОКИРОВАНА, — сообщила система. — ДО ЗАВЕРШЕНИЯ СКАНИРОВАНИЯ ВЫХОД ЗАПРЕЩЕН.
Оксана рванула к двери. Дернула ручку.
Заперто.
— Ты что творишь, дура?! — завизжала она. — Открой! Открой немедленно!
— Я не могу, — честно ответила я. — Это автоматика. Она реагирует на биометрию. Вы — чужие.
— Чужие?! — взвыла Галина Михайловна. — Я мать! Мать твоего мужа!
— Для системы вы — биологическая угроза. Уровень три.
Я сняла пальто. Аккуратно повесила его на крючок. Внутри все дрожало? Нет. Пульс — 74.
— Что значит угроза?! — Максим схватил меня за плечо. — Ты специально это устроила! Чтобы нас выгнать!
Я посмотрела на его руку. На своей куртке.
— Убери руку, Максим. Ты в грязных штанах. Ты нарушаешь стерильность.
— Да плевать на твою стерильность!
— ЗРЯ, — сказала система. — НАРУШЕНИЕ СТЕРИЛЬНОСТИ В ЗОНЕ ХРАНЕНИЯ ШТАММОВ. ВКЛЮЧАЮ УФ-ОБРАБОТКУ.
И потолок на кухне…
Он засиял. Синим. Мертвым светом.
Ультрафиолет.
— Ай! Глаза! — закричала Оксана, закрывая лицо руками. — Жжется!
— Это обеззараживание, — пояснила я. — Стандартная процедура, когда в блок попадает грязь с улицы. Твои сапоги, Оксана. Помнишь? Ты не разулась.
Галина Михайловна бросилась к окну.
— Я задыхаюсь! Что это за запах?!
— Озон. После УФ всегда озон.
Они метались по кухне. Как крысы в банке. А банка — моя. Моя квартира-лаборатория.
— Диана, хватит! — Максим уже не ухмылялся. Он был бледным. — Выключи это! Мы уйдем! Мы сейчас уйдем!
— Не можете, — я кивнула на красную лампу над дверью. — Дверь заблокирована. Пока система не проверит всех.
— Что значит проверит?!
— Биометрию. Температуру. Слизистые. Наличие патогенов.
— Каких патогенов?! Мы здоровы!
А вы здоровы? Вот прямо уверены? Когда последний раз сдавали анализы?
Я подошла к своему кейсу. Открыла его. Щелкнули замки.
Внутри — в специальных ячейках — лежали пробирки. И сканер. Ручной.
— Система требует первичный осмотр, — сказала я. — Иначе не выпустит. Протокол.
Я достала сканер. Маленький, черный.
— Кто первый?
— Я никуда не пойду! — Оксана забилась в угол. — Ты ненормальная! Ты нас тут убить хочешь!
— Убить? — я улыбнулась впервые за вечер. — Нет, Оксана. Убивает не система. Убивает то, что хранится в этой квартире. Если нарушить режим.
Я подошла к стене и отодвинула панель. За ней…
За ней был маленький стеклянный холодильник. Сейф-холодильник. Внутри — ряды пробирок с синими крышками. И значок. Желто-черный. Биологическая опасность.
Они замолчали. Все трое. Смотрели на пробирки.
— Что это? — прошептала Галина Михайловна.
— Штаммы третьей группы. Условно-патогенные. Для меня — работа. Для вас, без допуска и прививок — смертельный риск. Именно поэтому сюда нельзя прописывать посторонних. Именно поэтому сюда нельзя входить без согласования.
— Ты… ты живешь с этим?! — Максим попятился.
— Я живу с соблюдением всех протоколов. А вы их нарушили. Вы вскрыли сейф-модуль. Вы открыли вино, которое стояло рядом с зоной хранения. Вы занесли грязь на стерильный пол.
Браслет снова завибрировал. Желтый сменился на красный. Быстро мигает.
— ВНИМАНИЕ, — сказала система. — ОБНАРУЖЕНА РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ СЕЙФ-МОДУЛЯ. ЗАПУЩЕН ПРОТОКОЛ ПОЛНОЙ ДЕЗИНФЕКЦИИ. ВСЕМ НАХОДЯЩИМСЯ В БЛОКЕ НАДЕТЬ ЗАЩИТНЫЕ МАСКИ. ПОВТОРЯЮ, НАДЕТЬ ЗАЩИТНЫЕ МАСКИ. ЧЕРЕЗ 60 СЕКУНД БУДЕТ РАСПЫЛЕН СОСТАВ Щ-4.
Состав Щ-4.
Щелочь.
Та самая, которой моют мой пол.
Только в виде тумана.
— Что за состав?! — закричала Оксана.
— Щелочной туман. Сжигает все живое. Кроме того, кто в защите. У нас есть маски?
У меня — есть. В кейсе. Одна.
Одна маска.
А их — трое.
Как думаете, кому я ее отдам?
Я медленно достала маску. Черную, с фильтрами.
— Диана… доченька… — вдруг ласково заговорила свекровь. Голос дрожал. — Дианочка, ну ты же пошутила, да? Ну какая дезинфекция? Мы же родные…
Родные? Час назад я была засушенной дамочкой, которой квартира без надобности.
— Родные не вскрывают чужие сейфы, Галина Михайловна.
— 30 СЕКУНД ДО РАСПЫЛЕНИЯ, — отсчитала система.
— Диана, пожалуйста! — Максим упал на колени. На грязный пол. — Выключи! Я прошу тебя! Сестру заберу! Маму заберу! Мы уйдем!
— 20 СЕКУНД.
Оксана рыдала. Тушь текла по щекам. Черными ручьями.
— Я не хочу умирать! Я не хочу! У меня ребенок! Вадик! Вадик в машине! Он в машине спит!
Стоп.
Что?
Ребенок в машине?
Внизу? На морозе? В Академгородке сейчас минус двадцать!
— Ты оставила ребенка в машине?! — я рванулась к окну.
— Да! Он спал! Я на пять минуточек! — выла Оксана.
Вот оно. Настоящее лицо.
И в этот момент я поняла — хватит.
Игры кончились.
— СИСТЕМА! ОТМЕНА ПРОТОКОЛА Щ-4! — крикнула я. — КОД ДОПУСКА: ДИАНА-ВИРУС-04-АЛЬФА! ПРИОРИТЕТ — РЕБЕНОК НА УЛИЦЕ!
Система замолчала. На секунду.
— КОД ПРИНЯТ. ПРОТОКОЛ Щ-4 ОТМЕНЕН. БЛОКИРОВКА ВХОДНОЙ ГРУППЫ СНЯТА. НО…
— Что но?!
— НЕЗАРЕГИСТРИРОВАННЫЕ ОБЪЕКТЫ ДОЛЖНЫ ПОКИНУТЬ БЛОК В ТЕЧЕНИЕ 3 МИНУТ. ИНАЧЕ — ПОВТОРНЫЙ ЗАПУСК.
Дверь щелкнула. Красная лампа погасла. Загорелась зеленая.
— Вон, — сказала я тихо. Но так, что услышали все. — Вон из моей квартиры. Сейчас же. Забирайте свои флаконы. Свои коробки с балкона. И ребенка из машины.
Они не бежали. Они летели.
Оксана схватила свою косметичку, рассыпав спонжи по полу. Галина Михайловна — чашку так и не отдала, выронила, она разбилась.
Максим… Максим задержался в дверях.
— Диана… ты… ты серьезно? Про штаммы?
Я посмотрела на него. На человека, с которым прожила три года. Который надел мои штаны и открыл мое вино.
— А ты как думаешь, Максим? Почему ведомственную квартиру дают в Академгородке, а не на Строителей? Почему пол моют щелочью? Почему у меня браслет, который меряет пульс?
Он молчал.
— Уходи, Максим. Твои вещи я тоже вынесла. На балкон. Заберешь по дороге.
— Ты… ты меня выгоняешь?
— Нет, — ответила я. — Тебя выгоняет протокол безопасности блока номер четыре. Я просто его больше не сдерживаю.
Дверь за ними захлопнулась. Я снова нажала на браслет. Три раза.
— СИСТЕМА, ЗАБЛОКИРОВАТЬ ВХОД. ВНЕСТИ БИОМЕТРИЮ ТРЕХ ОБЪЕКТОВ В ЧЕРНЫЙ СПИСОК. ДОСТУП ЗАПРЕТИТЬ НАВСЕГДА.
— ПРИНЯТО, — ответила квартира. Моя квартира. — ЧЕРНЫЙ СПИСОК ОБНОВЛЕН. ЗАПУСКАЮ ПОЛНУЮ ДЕЗИНФЕКЦИЮ ПОСЛЕ УХОДА ОБЪЕКТОВ.
Зашипел распылитель. Пошел туман. Легкий. Безопасный для меня, но смертельный для чужой грязи.
Я стояла посреди кухни. Смотрела на разбитый фарфор. На пятно от вина на нержавейке.
И впервые за вечер — вдохнула спокойно.
Запах дешевой ванили уходил. Его выжигал озон.
А на столе лежал телефон. Звонил.
Свекровь.
Я не взяла трубку.
Потому что знала, что будет дальше. Знаете что?
Через час придет участковый. Скажет, что Оксана написала заявление. Что я удерживала их силой. Что угрожала биологическим оружием.
А я покажу ему акт пользования. И журнал системы. Где черным по белому: три незаконных проникновения. Вскрытие сейфа.
И кто после этого будет оправдываться?
Они думали, что моя ведомственная квартира — это подарок. Халява. Двушка.
А это — спецблок. Который сам себя защищает.
И который только что защитил меня.
Вы бы смогли так? Выгнать мужа и его родню в ночь, на мороз?
Или вы бы постелили себе на балконе, как они хотели?
Напишите в комментариях. Мне правда интересно, что бы сделали вы.