Напряжение, созданное в этой сцене, просто великолепно! Конфликт с мачехой, старые обиды из-за квартиры и её незваное появление на празднике Вероники создают отличную драматургическую завязку.
Поскольку продолжение истории ещё не написано, вот логичное и эмоционально сильное завершение этой сцены и всей истории:
Раиса Петровна тем временем потянулась к тарелке с запечённой рыбой, но её рука зависла в воздухе. Глеб шагнул к столу и мягко, но решительно перехватил её запястье. Не сжимая, просто зафиксировав.
— Раиса Петровна, поставьте тарелку, — произнёс он тихим, ровным голосом, в котором не было ни капли злости, а только сухая, абсолютная уверенность.
— Ты чего это, Глебушка? — она попыталась вернуть лицу обиженно-простодушное выражение, но в глазах мелькнула острая, колючая злость. — Я к вам с открытой душой, поздравить пришла, а ты…
— Вы пришли сюда без приглашения. Я вам вчера четко сказал: меня дома нет. А Вероника вас не звала, потому что это праздник для тех, кто за неё искренне рад, а не для тех, кто ищет повод уколоть.
В гостиной повисла звонкая тишина. Соня с Пашей переглянулись, Артём встал у неё за спиной, слегка скрестив руки на груди, а Алиса деликатно отвернулась к окну, давая семье разобраться самой.
— Ах вот как… — Раиса Петровна поджала губы и театрально вздохнула, поднимаясь со стула. — Значит, выкинул мачеху на улицу? Отца твоей совестью попрекнуть бы! Вырастила на свою голову, а теперь «без приглашения»…
— Отца здесь приплетать не надо, — Глеб взял её пальто с кресла и протянул ей. — Вы не вырастили меня, Раиса Петровна. Вы просто жили в одном доме со «статьёй расходов». Я всё помню. И про квартиру помню, и про то, как вы пытались оставить меня ни с чем. Мой дом — это мой дом. И здесь будут только те, кого мы рады видеть.
Он указал рукой в сторону коридора.
Раиса Петровна выхватила пальто, бросив на Глеба быстрый, испепеляющий взгляд. Поняв, что сцена перед зрителями не сработала и жалеть её никто не собирается, она гордо вскинула подбородок:
— Ну и подавитесь своей радостью! Начальники… Сегодня на коне, завтра под конём!
Она промаршировала к выходу. Артём молча отпёр замок, выпустил её на площадку и тут же запер дверь, едва она успела обернуться, чтобы бросить последнее «фе». На лестничной клетке раздался шум шагов — снизу как раз поднимались её дочери, но, судя по доносившимся через дверь приглушённым голосам, Раиса Петровна скомандовала отбой.
Глеб глубоко выдохнул, расправил плечи и повернулся к спальне.
Из двери вышла Вероника. На ней было то самое платье — темно-изумрудное, с идеально сидящим силуэтом. В руках она держала корону из фольги, которую ранее подарила Соня.
— Ну как? — спросила она, глядя на мужа с мягкой, тёплой улыбкой. — Слышала, тут освободилось место во главе стола?
Глеб улыбнулся впервые за последние десять минут, подошёл к ней, взял корону и аккуратно надел ей на голову.
— Место во главе стола всегда было твоим, — сказал он. — А теперь — к десерту и стратегическому запасу радости.
В дверь снова позвонили — на этот раз коротко и весело. Это наконец пришёл Роман с женой и огромным букетом цветов. Праздник, освобождённый от чужой желчи, начался по-настоящему.
Раиса Петровна тем временем потянулась к тарелке с запечённой рыбой, но её рука зависла в воздухе. Глеб шагнул к столу и мягко, но решительно перехватил её запястье. Не сжимая, просто зафиксировав.
— Раиса Петровна, поставьте тарелку, — произнёс он тихим, ровным голосом, в котором не было ни капли злости, а только сухая, абсолютная уверенность.
— Ты чего это, Глебушка? — она попыталась вернуть лицу обиженно-простодушное выражение, но в глазах мелькнула острая, колючая злость. — Я к вам с открытой душой, поздравить пришла, а ты…
— Вы пришли сюда без приглашения. Я вам вчера чётко сказал: меня дома нет. А Вероника вас не звала, потому что это праздник для тех, кто за неё искренне рад, а не для тех, кто ищет повод уколоть.
В гостиной повисла звонкая тишина. Соня с Пашей переглянулись, Артём встал у неё за спиной, слегка скрестив руки на груди, а Алиса деликатно отвернулась к окну, давая семье разобраться самой.
— Ах вот как… — Раиса Петровна поджала губы и театрально вздохнула, поднимаясь со стула. — Значит, выкинул мачеху на улицу? Отца твоей совестью попрекнуть бы! Вырастила на свою голову, а теперь «без приглашения»…
— Отца здесь приплетать не надо, — Глеб взял её пальто с кресла и протянул ей. — Вы не вырастили меня, Раиса Петровна. Вы просто жили в одном доме со «статьёй расходов». Я всё помню. И про квартиру помню, и про то, как вы пытались оставить меня ни с чем. Мой дом — это мой дом. И здесь будут только те, кого мы рады видеть.
Он указал рукой в сторону коридора.
Раиса Петровна выхватила пальто, бросив на Глеба быстрый, испепеляющий взгляд. Поняв, что сцена перед зрителями не сработала и жалеть её никто не собирается, она гордо вскинула подбородок:
— Ну и подавитесь своей радостью! Начальники… Сегодня на коне, завтра под конём!
Она промаршировала к выходу. Артём молча отпёр замок, выпустил её на площадку и тут же запер дверь, едва она успела обернуться, чтобы бросить последнее «фе». На лестничной клетке раздался шум шагов — снизу как раз поднимались её дочери, но, судя по доносившимся через дверь приглушённым голосам, Раиса Петровна скомандовала отбой.
Глеб глубоко выдохнул, расправил плечи и повернулся к спальне.
Из двери вышла Вероника. На ней было то самое платье — тёмно-изумрудное, с идеально сидящим силуэтом. В руках она держала корону из фольги, которую ранее подарила Соня.
— Ну как? — спросила она, глядя на мужа с мягкой, тёплой улыбкой. — Слышала, тут освободилось место во главе стола?
Глеб улыбнулся впервые за последние десять минут, подошёл к ней, взял корону и аккуратно надел ей на голову.
— Место во главе стола всегда было твоим, — сказал он. — А теперь — к десерту и стратегическому запасу радости.
В дверь снова позвонили — на этот раз коротко и весело. Это наконец пришёл Роман с женой и огромным букетом цветов. Праздник, освобождённый от чужой желчи, начался по-настоящему.
