Беспощадный «отпуск» под яблонями, или Как непрошеные гости устроили проверку на прочность в тихом деревенском раю

Беспощадный «отпуск» под яблонями, или Как непрошеные гости устроили проверку на прочность в тихом деревенском раю
— Ну что, дорогая тёща, встречай гостей! — весело крикнул Виктор, с размаху хлопнув её по плечу, от чего Анна Петровна едва не уронила утреннее ведро с парным молоком. — Мы к вам отдыхать приехали! На целый месяц!
«Отдыхать? Да вы меня раньше времени в могилу сведёте!» — пронеслось в голове у Анны Петровны, но вслух она, превозмогая закипающее возмущение, выдавила:
— Ох, вот это сюрприз! А мы ведь совсем не ждали…
— В этом вся прелесть! — подхватила Ольга, разряженная сестра зятя, грациозно поправляя огромные солнцезащитные очки на пол-лица. — Спонтанность — это же так классно! Никаких броней, никаких отелей, чисто дикая природа и родной уют!
«Классно… ага. Как внезапная беда в автобусе. Тоже неожиданно», — мрачно подумала хозяйка, но натянула на лицо нечто подобие приветливой улыбки.
— Проходите, располагайтесь, — пробормотала она, пропуская шумную компанию во двор.
Пока гости выгружались из забитого под завязку внедорожника, таская тяжеленные сумки, надувные матрасы, портативные колонки и громко обсуждая, как удачно придумали с этим «внезапным отпуском», Анна Петровна лихорадочно прикидывала, куда их всех пристроить. Дом хоть и большой, двухэтажный, добротный, построенный с любовью ещё её отцом, но не безразмерный же!
— Петя! — крикнула она мужу, который выскочил на крыльцо в старой майке и галошах, привлечённый криками и хлопками автомобильных дверей. — У нас гости!
Пётр Семёнович, увидав перед собой целую толпу — зятя Виктора, его сестру Ольгу с пятилетним капризным сынишкой Гришей, да ещё и какого-то незнакомого усатого мужика в пляжных шортах, — только икнул от неожиданности и почесал затылок.
— Вот это да… — выжал он из себя, глядя, как зять уже вытаскивает из багажника ящик с дешёвым пивом.
— Именно, — многозначительно кивнула wife, прищурившись.
Когда гости расселились по комнатам — заняв гостевую спальню, диван в зале и даже небольшую оранжерею, где Ольга без зазрения совести сдвинула горшки с редкими геранями, — дом заполнился шумом. Вещи валялись повсюду, в коридоре образовалась свалка из кроссовок, а из колонок уже вовсю гремела современная поп-музыка.
Анна Петровна оттащила мужа в дальний угол кухни, заслонив его от посторонних глаз.
— Петя, ты только не нервничай, — тихо сказала она, хотя у самой от гнева уже подрагивал кончик носа. — Я что-нибудь придумаю. Мы же люди цивилизованные, пару дней потерпим, а потом я им мягко намекну…
Однако «пару дней» превратились в настоящий бытовой ад с первого же вечера.
Начать стоит с того, что гости приехали «на всё готовое». Никто из них не подумал о том, что в деревне нет круглосуточных доставщиков еды и клининговых служб. Усатый мужик оказался троюродным братом Виктора по имени Валера, которого взяли «за компанию, потому что парень устал в офисе». Валера первым делом спросил, где тут речка с бесплатной баней, а получив ответ, что баня во дворе и её надо топить дровами, искренне удивился: «А что, автоматической кнопки нет?» 
К вечеру первого дня Виктор заявил, что отдых без шашлыка — это не отдых.
— Анна Петровна, у вас там в загоне пару кроликов бегает, да и курицы жирные. Давайте парочку на угли! — огласил зять, развалившись на веранде в шезлонге, который Пётр Семёнович смастерил своими руками и никому не разрешал трогать.
— Кролики — это внучкины любимцы, а куры несут яйца! — строго отрезала Анна Петровна. — На ужин будет тушёная картошка с овощами из парника.
— Ну-у-у, картошка — это как-то по-бедному, — скривилась Ольга, накладывая себе двойную порцию. — Мы же из города вырвались, хотелось экзотики, свежего мяса, парного молока… Кстати, Ань Петь, а где молоко? Вы же утром ведро несли?
— Молоко я убрала в погреб, оно для творога, — сдерживаясь, ответила хозяйка.
— Ой, да ладно вам жадничать! — засмеялся Виктор. — Принесите, налейте по кружке, мы же свои люди! 
Пока Виктор с Валерой уничтожали трехлитровую банку свежего молока, маленький Гриша носился по огороду и с особым азартом топтал едва взошедшие грядки с зеленью и выдергивал незрелую морковь. На замечания Петра Семёновича Ольга лишь махала рукой:
— Дядюшка Пётр, не занудствуйте! Ребёнок познаёт мир через контакты с природой. В городе у него гиперопека, пусть хоть здесь побудет свободным!
— Свободным-то свободным, но морковь-то за что? — тихим, но зловещим шёпотом пробормотал Пётр Семёнович, сжимая в кулаке сапку. 
Ночь не принесла долгожданного отдыха. Гости засиделись на веранде до трех часов ночи. Они громко хохотали, врубили музыку на полную мощность и жгли костёр прямо возле сухой поленницы, абсолютно игнорируя просьбы хозяев соблюдать тишину. Когда Анна Петровна в халате вышла к ним в третий раз, Валера с полупьяной улыбкой протянул ей гитару:
— Тёщенька, да не ворчи! Спой с нами про «Батарейку»! Жизнь одна, надо кайфовать!
На следующее утро Анна Петровна проснулась в шесть утра от привычного деревенского ритма, но вместо утренней тишины её встретил полный разгром. Кухня была завалена грязной посудой, на столе липли лужи от пролитого сладкого чая, на диване в гостиной спал Валера прямо в обуви, а в ванной комнате тщетно журчала вода — гости умудрились за одну ночь полностью опустошить накопительный бак.
Пётр Семёнович сидел на крыльце, мрачнее тучи, и чинил сломанный Гришей калитку.
— Аня, — тихо сказал он, не поднимая глаз. — Если они пробудут здесь еще два дня, я за себя не отвечаю. У меня давленье сто шестьдесят на сто. Я этот дом тридцать лет своими руками строил не для того, чтобы зять со своими друзьями тут устроил постоялый двор без правил.
— Тихо, Петя, — Анна Петровна полоснула взглядом по закрытым шторам гостевой спальни. — Я пыталась по-хорошему. Вчера думала, у людей есть совесть. Но, видно, совесть у них осталась в городе. Раз они приехали на «дикий отдых», значит, будет им настоящий дикий отдых. По-деревенски. 
В восемь утра, когда городские гости сладко спали после ночных гуляний, по всему дому раздался оглушительный грохот. Это Анна Петровна «случайно» уронила на деревянный пол два стальных ведра, а Пётр Семёнович за окном завел бензопилу. 
Виктор лохматый и злой выскочил из спальни:
— Анна Петровна! Вы с ума сошли?! Время восемь утра! Мы же отдыхать приехали!
— Так в деревне кто рано встаёт, тому Бог подаёт! — радиовещательным голосом ответила хозяйка, вытирая стол мокрой тряпкой. — А у нас тут, Витенька, не отель «всё включено». У нас трудовой профилакторий. А ну-ка, подъём всем! 
— Какой ещё профилакторий? — из комнаты выглянула сонная Ольга в шелковом халате. — Я планировала до полудня спать, а потом загорать у бассейна!
— Бассейн у нас в пруду за два километра, а у нас сегодня по плану — заготовка дров, выгребание компостной ямы и прополка картошки! — отрекомендовала Анна Петровна. — Вы же хотели почувствовать единение с природой? Вот оно! Спонтанность — это же так классно! 
— Мы не будем этим заниматься, — отрезал Виктор. — Мы гости!
— Гости приезжают по приглашению и на пару дней, — резко ответил Пётр Семёнович, заглушив пилу и входя в дом с топором на плече. В его глазах горел такой праведный огонь, какого зять у него не видел никогда. — А те, кто приваливает без спросу всей оравой и выпивает месячный запас молока за вечер — это не гости. Это бесплатная рабочая сила. Или постояльцы.
— В смысле — постояльцы? — нахмурился Валера, вылезая из-под пледа.
— В прямом, — Анна Петровна вытащила из кармана фартука листок бумаги, исписанный мелким почерком. — Я тут с утра прейскурант составила. Раз уж вы решили устроить зеленый туризм.
Проживание: 2000 рублей с человека в сутки. 
Пользование водой из скважины (ограничение 20 литров в день): 500 рублей.
Завтрак из домашних яиц и молока: 800 рублей с носа.
Ночной шум после 22:00: штраф 5000 рублей (за вчерашнее уже капает).
Утоптанная морковь: 1500 рублей за грядку. 
— Вы что, шутите?! — визгнула Ольга. — Мы же родственники!
— Родственники предупреждают о приезде за неделю и спрашивают, есть ли у хозяев возможность их принять, — отчеканила Анна Петровна. — А так — вы клиенты. Либо платите по прейскуранту прямо сейчас за вчера и за неделю вперёд, либо брать в руки лопаты и отрабатывать. Завтракать будете после того, как вскопаете участок за сараем. 
Виктор позеленел от злости:
— Да мы сейчас соберем вещи и уедем!
— Скатертью дорога! — хором ответили Пётр Семёнович и Анна Петровна. 
Гости переглянулись. Валера, потирая затекшую шею, пробормотал:
— Витёк, да ладно тебе… Моторить обратно триста километров по жаре? Давай лучше заплатим или поможем…
— Ничего я платить не буду! — упёрся зять. — Это шантаж! 
В этот момент маленький Гриша, бегавший по двору, забежал в дом с громким криком:
— Мама! Там петух! Он на меня смотрит и шипит!
— Он не шипит, он атакует, — невозмутимо заметил Пётр Семёнович. — У нас петух строгий, чужих на своей территории не терпит. Если не заняты работой — лучше на улицу без палки не выходить. 
Первым сдался Валера. Городской комфорт без горячей воды и с суровыми хозяевами быстро потерял романтический флёр.
— Знаете что, ребятушки, — сказал он, чеша брюхо. — Я, пожалуй, в город. У меня там… э-э… отчет незакрытый остался.
— И я с тобой! — тут же подхватила Ольга, с ужасом глядя на старый умывальник и кучу дров. — Здесь просто нечеловеческие условия! Никакого сервиса! Аня, ты не тёща, ты деспот! 
Виктор ещё пытался сохранить лицо:
— Вы пожалеете! Мы к вам больше ни ногой!
— Ой, побожись, Витенька! — перекрестилась Анна Петровна. — Сделай такое одолжение! 
Через сорок минут внедорожник, стремительно загруженный сумками, разворачивался у ворот, поднимая клубы пыли. Гости даже не попрощались. Виктор резко нажал на газ, и машина скрылась за поворотом деревенской улицы. 
Тишина, опустившаяся на двор, казалась почти осязаемой. Пели птицы, где-то вдалеке мычала корова, а под яблоней мерно жужжали пчёлы. 
Пётр Семёнович подошёл к жене, обнял её за плечи и глубоко вздохнул:
— Аня… А ведь ты гений. Я уж думал, придётся участкового вызывать.
— Эх, Петя, — улыбнулась Анна Петровна, убирая листок с «прейскурантом» обратно в карман. — В нашей жизни главное — правильно расставить приоритеты. Пойдём лучше чай пить. С мятой и свежим творогом. В тишине.