«КОРОЛЬ ЗАПЕР ЛИЦО ДОЧЕРИ ПОД ЖЕЛЕЗОМ НА ДВЕНАДЦАТЬ ЛЕТ… А КОГДА ШЛЕМ СНЯЛИ НА СВАДЬБЕ — ЗАКРИЧАЛ ДАЖЕ СВЯЩЕННИК»
В тот миг никто не дышал.
Даже свечи будто перестали трещать.
Старый король держал шлем обеими руками, а под ним… под ним оказалось вовсе не то, чего ожидали люди.
Не уродство.
Не шрамы.
Не проклятая кожа.
Хуже.
Гораздо хуже.
Потому что у принцессы было лицо королевы.
Точное.
До последней линии губ.
До маленькой родинки возле правого виска.
До серых глаз, которые умерли двенадцать лет назад.
По собору словно прошёл ледяной ветер.
Одна из придворных дам вскрикнула и прижала ладонь ко рту.
— Святая мать… — прошептал кто-то сзади.
А старый священник резко побледнел так сильно, что едва удержался на ногах.
Принц Ричард смотрел на девушку так, будто увидел призрак.
Потому что он тоже видел королеву раньше.
В детстве.
И теперь перед ним стояла её копия.
Живая.
Молодая.
Только странная.
Очень странная.
Потому что принцесса не моргала.
Совсем.
Она стояла неподвижно, с прямой спиной, и смотрела перед собой так спокойно, будто весь этот ужас её не касался.
А потом произошло то, чего никто не ожидал.
Король вдруг упал на колени.
Прямо перед собственной дочерью.
По залу прокатился шум.
— Простите меня… — хрипло выдавил он.
И заплакал.
Впервые за много лет.
Люди растерянно переглядывались.
Что происходит?
Почему король просит прощения?
Почему весь двор выглядит так, будто сейчас случится что-то ещё страшнее?
Принцесса медленно повернула голову к отцу.
И тихо сказала:
— Ты обещал, что никогда не снимешь его раньше времени.
У многих по коже пошёл холод.
Этот голос…
Он звучал слишком спокойно.
Слишком взрослo.
Слишком… пусто.
Ричард осторожно сделал шаг ближе.
— Ваше Высочество… — произнёс он неуверенно. — Всё хорошо?
И тут девушка впервые посмотрела прямо ему в глаза.
У принца внутри всё сжалось.
Потому что глаза принцессы были не человеческими.
Нет.
С виду — обычные.
Но в них не было жизни.
Вообще.
Словно за ними кто-то давно выключил свет.
Она долго смотрела на жениха.
Секунду.
Две.
Три.
А потом вдруг спросила:
— Ты тоже боишься меня?
В соборе стало совсем тихо.
Даже музыканты перестали дышать.
Ричард сглотнул.
Он хотел соврать.
Хотел сказать: «Нет».
Но не смог.
Потому что боялся.
Все боялись.
Тогда принцесса едва заметно улыбнулась.
И эта улыбка напугала людей ещё сильнее.
— Видишь? — прошептала она. — Он тоже.
Король резко поднялся.
— Хватит! — почти закричал он. — Церемонию продолжить!
Но голос дрожал.
Сильно.
Священник нервно вытер пот со лба.
— Мы… мы собрались здесь… чтобы соединить…
Он запнулся.
Потому что принцесса вдруг медленно подняла руку.
И коснулась собственного лица.
Словно впервые чувствовала кожу.
Весь двор наблюдал за этим с ужасом.
Она провела пальцами по щеке.
По губам.
По волосам.
И вдруг тихо засмеялась.
Не громко.
Но от этого смеха у нескольких людей по спине побежали мурашки.
— Как странно… — сказала она. — Воздух холодный.
Король резко отвёл взгляд.
Именно тогда Ричард понял:
старик скрывал не уродство.
Он скрывал что-то другое.
Что-то намного страшнее.
Принц медленно повернулся к королю.
— Что с ней сделали?
Тишина.
Король не ответил.
Только закрыл глаза.
А потом в соборе раздался другой голос.
Старческий.
Слабый.
— Потому что она не должна была жить.
Все обернулись.
В дальнем ряду стоял седой лекарь дворца.
Тот самый.
Последний человек, который служил ещё при покойной королеве.
Король резко побледнел.
— Замолчи.
Но было поздно.
Старик шагнул вперёд.
— В ночь её рождения королева умерла не от болезни.
По залу прокатился шёпот.
— Что?..
— О чём он говорит?..
Лекарь тяжело дышал.
— Ребёнок родился мёртвым.
У принца внутри всё оборвалось.
— Нет… — прошептал кто-то.
— Это ложь…
Но старик продолжал:
— Сердце девочки не билось почти час. Королева плакала. Король сходил с ума. А потом во дворец пришла женщина.
Король резко закричал:
— Довольно!
Но его уже никто не слушал.
— Женщина из северного леса. Люди называли её ведьмой.
Несколько гостей перекрестились.
Принцесса всё это время стояла неподвижно.
Будто слышала историю о ком-то другом.
— Она сказала королю одну фразу, — продолжил лекарь. — «Я могу вернуть девочку. Но однажды ты пожалеешь».
Священник дрожащими руками сжал крест.
— Господи…
— Король согласился, — сказал старик. — И ребёнок открыл глаза.
Тишина.
Мёртвая.
Никто больше не шевелился.
— Но с того дня девочка перестала быть обычным ребёнком.
Король закрыл лицо рукой.
Будто больше не мог этого слышать.
— Когда ей исполнилось шесть, начали происходить вещи… — голос лекаря сорвался. — Животные умирали рядом с ней. Слуги слышали ночью чужие голоса в её комнате. А одна няня сошла с ума после того, как увидела лицо девочки во сне.
Ричард медленно посмотрел на принцессу.
Она спокойно слушала.
Без эмоций.
Словно давно всё знала.
— Тогда король приказал сделать шлем, — прошептал старик. — Ведь женщина из леса сказала: «Если девочка перестанет видеть мир — мир перестанет видеть её настоящую природу».
У нескольких гостей началась паника.
Кто-то бросился к выходу.
Кто-то начал молиться.
А принц вдруг тихо спросил:
— И что скрывал шлем?
Лекарь посмотрел прямо на него.
И ответил:
— Не лицо.
Холод пробежал по всему собору.
— Тогда что?..
Старик дрожащей рукой указал на принцессу.
— Её глаза.
Ричард почувствовал, как сердце забилось быстрее.
— Когда она долго смотрит на человека… человек начинает видеть то, чего боится больше всего.
Кто-то вскрикнул.
Одна женщина потеряла сознание.
Король медленно подошёл к дочери.
Старый.
Сломанный.
— Я пытался тебя защитить…
Принцесса посмотрела на него спокойно.
И вдруг спросила:
— Или защитить их от меня?
Король не ответил.
Тогда она медленно повернулась к людям.
И впервые за всю жизнь сняла перчатки.
Очень бледные руки.
Тонкие пальцы.
Ногти дрожали.
Она выглядела не как чудовище.
Она выглядела как человек, которого всю жизнь держали в клетке.
И именно это пугало сильнее всего.
— Знаете, что самое страшное? — тихо спросила она.
Никто не ответил.
— Я никогда не видела своё лицо.
Ричард застыл.
Принцесса посмотрела на него.
— Ни одного зеркала. Ни одной реки. Ничего. Он боялся даже отражений.
Король отвернулся.
Будто нож вошёл ему в грудь.
— Я жила как тень. Как ошибка. Как монстр, которого нельзя выпускать наружу.
Её голос впервые дрогнул.
Совсем немного.
Но этого хватило.
Потому что в этот момент люди вдруг увидели не проклятие.
А девушку.
Одинокую.
Сломанную.
Испуганную.
— Скажите мне честно… — прошептала она. — Я действительно чудовище?
И тут произошло невозможное.
Принц Ричард сделал шаг вперёд.
Все закричали:
— Нет!
— Не подходите!
— Она опасна!
Но он всё равно подошёл.
Очень медленно.
У него дрожали руки.
Он боялся.
Страшно.
Но всё равно подошёл.
Прямо к ней.
И тогда принцесса впервые за много лет испугалась сама.
— Не смотри мне в глаза, — быстро сказала она. — Пожалуйста.
Но Ричард уже смотрел.
Секунда.
Вторая.
Третья.
И вдруг…
Его лицо изменилось.
Он резко побледнел.
По залу прокатился крик.
Принц пошатнулся.
Король рванулся вперёд:
— Уведите его!
Но было поздно.
Ричард смотрел куда-то мимо людей.
Будто видел не собор.
Что-то другое.
Его губы дрожали.
— Нет… — прошептал он. — Нет…
Принцесса резко отвернулась.
— Я предупреждала.
Но Ричард вдруг схватил её за руку.
Все замерли.
А потом принц медленно поднял на неё глаза.
И заплакал.
Настоящими слезами.
— Ты показала мне не страх, — прошептал он.
Тишина.
— Тогда что он увидел?.. — прошептал кто-то.
Ричард смотрел на девушку так, будто впервые понял что-то очень важное.
— Она показала мне меня самого.
Собор застыл.
— Я увидел, каким человеком стал бы ради трона.
Король медленно поднял голову.
— Лживым. Жадным. Пустым. Я приехал сюда не из-за неё. Не из-за любви. Я хотел власть.
Он тяжело дышал.
— Но когда посмотрел ей в глаза… увидел всё.
Принцесса молчала.
— Она не показывает страхи, — прошептал Ричард. — Она показывает правду.
Лекарь побледнел.
— Нет…
— Да, — тихо сказала девушка. — Поэтому люди меня ненавидят.
И вдруг весь собор понял страшную вещь.
Все эти годы король скрывал дочь не потому, что она была чудовищем.
А потому что мир не выдерживает правды о самом себе.
Тогда старый король медленно сел прямо на ступени алтаря.
Словно силы окончательно покинули его.
— Я думал, если спрятать тебя… всё исчезнет.
Принцесса долго смотрела на отца.
А потом впервые за всю историю дворца подошла к нему сама.
И обняла.
Король заплакал так сильно, что уже не мог говорить.
А люди вокруг стояли молча.
Потому что внезапно стало стыдно.
Стыдно за все слухи.
За страх.
За ненависть.
За то, что они превратили живого человека в легенду о чудовище.
Но история не закончилась.
Потому что в этот момент двери собора вдруг распахнулись.
Сквозняк задул свечи.
И на пороге появилась старая женщина в чёрном плаще.
Та самая.
Из северного леса.
Живая.
Хотя прошло почти двадцать лет.
Она медленно вошла внутрь.
И улыбнулась.
— Ну вот, — сказала она. — Наконец-то шлем сняли.
Король побледнел смертельно.
— Ты…
Женщина посмотрела на принцессу.
— И что ты чувствуешь теперь, дитя?
Элина долго молчала.
Потом тихо ответила:
— Одиночество.
Ведьма усмехнулась.
— Нет. Это только начало.
Она подошла ближе.
Люди расступались перед ней как перед пожаром.
— Ты всё ещё не понимаешь, кто ты.
Принцесса напряглась.
— Что это значит?
Старуха посмотрела прямо ей в глаза.
И впервые… ничего не произошло.
Никаких видений.
Никакого страха.
— Потому что я уже знаю правду о себе, — спокойно сказала ведьма.
Потом она наклонилась к девушке.
И прошептала:
— Ты не проклятие. Ты зеркало.
После этих слов женщина развернулась и ушла.
Просто ушла.
И больше её никто никогда не видел.
А принцесса ещё долго стояла неподвижно.
Словно пыталась понять смысл этих слов.
Зеркало.
Не чудовище.
Не демон.
Не ошибка.
Зеркало.
И знаешь, что оказалось самым страшным для людей?
Не её взгляд.
Не её сила.
А то, что каждый, кто смотрел ей в глаза… впервые видел себя настоящего.
«ПОСЛЕ СВАДЬБЫ ПРИНЦЕССУ НАЧАЛИ БОЯТЬСЯ ЕЩЁ СИЛЬНЕЕ… А ЧЕРЕЗ ТРИ НОЧИ В КОРОЛЕВСКОМ ДВОРЦЕ НАШЛИ ПЕРВОГО МЁРТВОГО»
После церемонии никто не аплодировал.
Никто не поздравлял молодых.
Люди покидали собор молча.
Слишком быстро.
Будто боялись задержаться рядом с принцессой хотя бы ещё на минуту.
Даже слуги избегали смотреть ей в лицо.
А когда Элина проходила по коридору дворца без шлема впервые за двенадцать лет — многие буквально прижимались к стенам.
Словно мимо шёл палач.
Она всё замечала.
Каждый испуганный взгляд.
Каждый шёпот.
Каждую дрожь.
Но хуже всего было другое.
Теперь она тоже начала видеть людей иначе.
Без железного шлема.
Без темноты.
Без защиты.
И это оказалось страшнее.
Потому что почти все вокруг лгали.
Улыбались — и ненавидели.
Кланялись — и презирали.
Говорили о верности — и мечтали о троне.
Особенно придворные.
Особенно советники короля.
Особенно те, кто уже много лет ждал смерти старого правителя.
В первую ночь после свадьбы Элина не спала.
Она сидела возле огромного окна в своей новой комнате и смотрела на дождь.
Ричард стоял у двери.
Долго.
Молча.
Он всё ещё не понимал, что чувствует рядом с ней.
Страх?
Жалость?
Вину?
Или что-то другое?
— Почему ты не подходишь? — тихо спросила она.
Принц вздрогнул.
— Я…
Он запнулся.
Потому что она опять смотрела прямо на него.
И Ричард боялся увидеть себя снова.
Ту часть себя, которую прятал даже от собственного сердца.
Элина грустно усмехнулась.
— Вот видишь.
Она отвернулась к окну.
— Даже мой муж боится оставаться со мной наедине.
Эти слова ударили сильнее пощёчины.
Ричард медленно подошёл ближе.
Очень осторожно.
Будто приручал раненого зверя.
— Я не боюсь тебя.
Она тихо спросила:
— Тогда чего?
И он не ответил.
Потому что правда была слишком мерзкой.
Он боялся того, что рядом с ней невозможно притворяться.
Вообще.
С ней нельзя было играть роль.
Нельзя лгать.
Нельзя прятать мысли.
А большинство людей строят всю свою жизнь именно на этом.
На красивой лжи.
На масках.
На удобном лице.
На правильных словах.
Элина вдруг прошептала:
— Знаешь… иногда я думаю, что отец был прав.
— В чём?
Она долго молчала.
А потом сказала:
— Некоторых людей лучше держать взаперти.
Ричард резко подошёл к ней.
— Не говори так.
— Почему? Это правда.
Она наконец повернулась.
В её глазах впервые появилась боль.
Настоящая.
Живая.
— Ты хотя бы представляешь, каково это? Люди смотрят на тебя — и видят собственную грязь. Они начинают ненавидеть тебя за то, что ты просто существуешь.
Ричард хотел ответить.
Но не успел.
Потому что где-то в глубине дворца внезапно раздался женский крик.
Громкий.
Жуткий.
Так кричат только тогда, когда видят смерть.
Через несколько минут весь дворец уже не спал.
Слуги метались по коридорам с фонарями.
Стража бегала по лестницам.
А возле северного крыла собралась толпа.
Именно там нашли тело.
Молодой придворный советник лежал возле стены с открытыми глазами.
Мёртвый.
Но страшнее была не смерть.
А его лицо.
На нём застыл такой ужас, будто перед смертью он увидел самого дьявола.
Король прибыл почти сразу.
Старый.
Бледный.
Уставший.
Он посмотрел на тело.
Потом медленно перевёл взгляд на дочь.
И впервые за много лет… испугался её снова.
— Я этого не делала, — тихо сказала Элина.
Но никто не ответил.
Потому что в тот момент люди уже начали думать одно и то же.
Проклятие вернулось.
Один из стражников дрожащим голосом произнёс:
— Перед смертью он разговаривал с принцессой.
В толпе послышался шум.
Ричард резко обернулся.
— Что?
— Я видел их в галерее вечером, — быстро сказал стражник. — Советник спорил с ней.
Элина нахмурилась.
— Он подошёл ко мне сам.
Король тяжело спросил:
— О чём вы говорили?
Она молчала несколько секунд.
Потом ответила:
— Он сказал, что народ никогда не примет меня как королеву.
Тишина.
— А потом? — тихо спросил Ричард.
Элина посмотрела на мертвеца.
— Потом я посмотрела ему в глаза.
У нескольких людей вырвался испуганный вдох.
— И что он увидел? — прошептал кто-то.
Принцесса закрыла глаза.
Будто снова переживала тот момент.
— Себя.
Король резко ударил тростью по полу.
— Всем молчать!
Но паника уже росла.
Люди начали отступать от Элины.
Слуги крестились.
Некоторые женщины плакали.
А старый священник вдруг прошептал:
— Это только начало…
На следующее утро слухи расползлись по всему королевству.
Гораздо быстрее огня.
«Принцесса убивает взглядом».
«Советник умер после разговора с ней».
«Во дворце снова появилась ведьма».
«Королевская кровь проклята».
К вечеру в городе начали закрываться лавки.
Люди боялись наступления темноты.
А возле ворот дворца собралась толпа.
Кто-то кричал:
— Уберите чудовище!
— Она погубит королевство!
— Снова наденьте на неё шлем!
И именно эти слова сломали Элину окончательно.
Она услышала их из окна.
Стояла неподвижно.
Смотрела вниз.
И медленно бледнела.
Ричард подошёл сзади.
— Не слушай их.
Она тихо спросила:
— А если они правы?
— Нет.
— Откуда ты знаешь?
Он замолчал.
Потому что не знал.
Никто не знал.
Даже сама Элина.
Той ночью она снова не спала.
Дворец был тихим.
Слишком тихим.
И вдруг…
Она услышала шаги за дверью.
Медленные.
Осторожные.
Кто-то остановился прямо у её комнаты.
Элина поднялась.
Сердце билось быстро.
— Кто здесь?
Тишина.
Потом скрип двери.
Очень медленный.
В щели появилась фигура.
Старый король.
Но выглядел он ужасно.
Лицо серое.
Глаза красные.
Руки дрожат.
Он вошёл внутрь и закрыл дверь.
А потом тихо сказал:
— Нам нужно поговорить.
Элина напряглась.
— О чём?
Король долго смотрел на дочь.
Будто не мог решиться.
А потом прошептал:
— В ту ночь ведьма солгала мне.
Холод прошёл по комнате.
— Что?..
Король сел тяжело, словно старик вдруг постарел ещё на десять лет.
— Она сказала, что возвращает тебе жизнь.
Он поднял глаза.
— Но на самом деле… она забрала её у другого человека.
Элина застыла.
— Я не понимаю…
Король закрыл лицо руками.
И прошептал то, что не говорил никому двенадцать лет:
— В ту ночь умерла не только твоя мать. У тебя был брат-близнец.
Тишина стала оглушительной.
Элина медленно сделала шаг назад.
— Нет…
— Он родился здоровым. Сильным. А ты… нет.
У неё дрожали губы.
— Что ты сделал?..
Король заплакал.
— Я выбрал тебя.
Эти слова ударили сильнее ножа.
— Ведьма сказала, что одна жизнь может заменить другую.
Элина побледнела так сильно, будто кровь ушла из лица.
— Нет…
— Я согласился.
— НЕТ!
Она закричала впервые в жизни.
Так громко, что за окнами вспорхнули птицы.
— Ты убил собственного сына?!
Король рыдал.
Старый.
Раздавленный.
— Я не мог потерять вас обоих…
Элина отступала всё дальше.
Словно перед ней сидел не отец.
Чудовище.
Настоящее чудовище.
И вдруг она поняла страшную вещь.
Всё это время люди боялись не того человека.
Не её.
Его.
И именно в этот момент свечи в комнате внезапно погасли сами собой.
Дверь за спиной короля медленно скрипнула.
А из темноты раздался детский голос.
Очень тихий.
Очень холодный.
— Папа… почему ты выбрал не меня?..
