🔴 «Я НИЧЕГО НЕ ГОТОВИЛА…» — я сказала это родне в день рождения. И впервые увидела их настоящие лица
Марина проснулась слишком рано.
Слишком.
Для дня рождения — тем более.
Сорок восемь.
Возраст, когда женщина уже не мечтает понравиться всем… но всё ещё почему-то чувствует вину, если не угодила.
Почему мы так устроены, скажи?
Почему нам кажется, что праздник — это обязанность, а не радость?
Ситцевые занавески светились бледным утренним солнцем.
На даче было тихо.
Подозрительно тихо.
Марина лежала и смотрела в потолок, будто там был ответ.
Но ответ был в другом.
В её памяти.
В каждом прошлом «празднике», после которого она падала без сил, а в ответ слышала одно и то же:
— Салат какой-то пустой.
— Мясо суховатое.
— А чего так мало?
— Ну ты хозяйка… так себе.
Смешно?
Ей — уже нет.
Рядом сопел Игорь.
Её муж.
Единственный человек, который видел, как она на кухне превращается в тень.
В робота.
В «обслуживание».
Марина тихо села, поправила волосы.
Сердце стучало ровно.
Слишком ровно — как перед прыжком.
— Спишь ещё? — пробормотал Игорь, не открывая глаз.
— Нет, — сказала Марина.
Коротко.
Как команда.
— Вставай. Нам много нужно сделать.
Игорь приоткрыл один глаз.
Посмотрел на неё так, будто она сказала: «Собирайся. Мы уезжаем навсегда».
— Много? — он зевнул. — Ты же сказала… никого не зовём. Тихо посидим. Торт в поселке купим.
Марина наклонилась к нему ближе.
Слишком близко.
Так, чтобы слова звучали не как разговор, а как заговор.
— Игорь… — шёпот. — Они приедут.
Игорь замер.
— Кто «они»?
Марина не уточнила.
Не надо было.
Семья.
Родня.
Те, кто всегда «просто заедут на минутку».
И остаются на восемь часов.
Те, кто звонит уже из машины.
Те, кто приезжает с пустыми руками, но с полным ртом претензий.
— Обязательно приедут, — повторила Марина. — Поэтому нам нужно всё спрятать.
— Что «всё»? — Игорь сел, окончательно проснувшись.
Марина улыбнулась.
Но улыбка была не сладкой.
Она была… опасной.
— Абсолютно всё, — сказала она. — Еду. Закуски. «На всякий случай». Даже конфеты.
Игорь сглотнул.
В его глазах промелькнуло понимание.
Потом — восхищение.
И сразу после — страх.
— Марин… ты серьёзно? — выдохнул он. — А если они обидятся?
Марина встала.
Медленно.
Спокойно.
Так встают люди, которые долго терпели, а потом вдруг перестали.
— Они обижаются каждый раз, — сказала она. — Каждый.
Пауза.
— Когда салата мало.
Пауза.
— Когда торт «не тот».
Пауза.
— Когда шашлык «жестковат».
Она смотрела на него прямо.
— Я много лет слушаю, что я плохая хозяйка. Хотя готовлю на каждый праздник до потери пульса.
Игорь опустил глаза.
Ему было стыдно.
Потому что он молчал.
Потому что «ну они же родня».
Потому что «не ссорься».
Потому что «потерпи».
Марина подошла к окну.
За окном дача была тихой и мирной.
Птички.
Сосны.
Садовая дорожка.
Как будто жизни других людей не существует.
Но Марина знала.
Сегодня её спокойствие попытаются купить.
А потом растоптать.
— Хватит, — произнесла она.
Не громко.
Но так, что звук будто разрезал воздух.
— Сегодня мой день рождения. И я хочу провести его с людьми, которые пришли бы… даже если бы я угощала их водой из колодца.
Игорь молчал.
Марина повернулась к нему.
— Ты со мной?
Он задержал дыхание.
И кивнул.
— Со мной, — повторила она. — Тогда слушай план.
План был простой.
И в этом была его жестокость.
Они убрали всё съедобное.
До последней крошки.
Холодильник стал пустым, как моральные обещания её родственников.
Кастрюли — помыты и спрятаны.
Салатницы — в кладовку.
Мангал — накрыт, шампуры — убраны.
Даже чай.
Даже сахар.
Марина открыла кухонный шкафчик.
Повернулась к Игорю.
— Спрячь кружки.
— Кружки? — он растерялся. — Зачем?
— Потому что «поставь чайку» — это у них пароль. — Марина говорила ровно. — С этого начинается. Чай. Потом «ну раз чай, то что-нибудь к нему». Потом «а давай шашлычок». Потом «а ты почему не накрыла?».
Игорь впервые за много лет рассмеялся.
Но смех был нервный.
— Ты как стратег, — выдохнул он.
Марина не улыбнулась.
— Я как человек, который устал быть бесплатным рестораном.
Они закончили к полудню.
Дача выглядела… голой.
Неуютной.
Как будто здесь никто не живёт.
Как будто здесь нечего взять.
И это было правильно.
Марина переоделась.
Платье простое.
Без «праздничной хозяйки».
Без фартука наготове.
Она посмотрела в зеркало.
И вдруг увидела не женщину, которая «должна».
А женщину, которая выбирает.
На стол она поставила одну вещь.
Свечу.
И рядом — маленький торт.
Один.
Для двоих.
— Если приедут… — Игорь стоял в дверях, прислушиваясь к улице. — Ты правда скажешь?
Марина села и положила руки на стол.
— Я скажу правду.
Тишина.
И вдруг…
Снаружи — звук.
Мотор.
Колёса по гравию.
Марина даже не вздрогнула.
Она ожидала.
Она знала.
Игорь побледнел.
— Уже?
Марина посмотрела на часы.
Ровно.
Конечно ровно.
Они всегда приезжают рано, чтобы «помочь»…
И остаться главными.
В дверь постучали не стуком.
Уверенным ударом.
Как будто это их дом.
— Открывай! — голос. Женский. Властный.
Марина узнала его.
Свекровь.
Игорь сделал шаг к двери.
Марина подняла ладонь.
Остановила.
— Я сама.
Она подошла.
Открыла.
На пороге стояла Юлия Егоровна.
В пальто, будто на парад.
С сумкой — большой, тяжёлой.
Значит, она привезла… не подарок.
Она привезла ожидания.
За её спиной — две фигуры.
Золовка Лена.
И её муж Серёжа.
Все трое улыбались.
Так улыбаются люди, которые уверены, что сейчас их будут встречать с салатом.
— Ну что, именинница! — свекровь шагнула внутрь, не спрашивая. — Мы решили сделать тебе сюрприз!
Марина отступила.
Спокойно.
И закрыла дверь.
— Сюрприз, — повторила она.
— Конечно! — Лена огляделась, уже снимая сапоги. — Ой, а где у вас… запах такой… как будто вы не жарили?
Марина молчала.
Она смотрела, как они входят.
Как занимают пространство.
Как будто ей снова восемнадцать, и её мнение — не важно.
Серёжа прошёл на кухню первым.
Сразу.
Как инспектор.
Открыл холодильник.
И застыл.
Пауза была сладкой.
Долгой.
Он не верил.
Снова открыл.
Как будто внутри должна появиться еда от одного его наглого движения.
— А… — Серёжа повернулся. — Марин, а где всё?
Юлия Егоровна подошла.
Заглянула.
Лицо вытянулось.
Потом стянулось.
Потом стало железным.
— В смысле — где? — голос её стал тонким.
Марина села за стол.
И произнесла то, что собиралась произнести.
Без крика.
Без оправданий.
Без привычного «ой, я не успела».
— А я ничего не готовила, — сказала она. — Я же гостей не ждала.
Тишина упала как крышка гроба.
Лена замерла с курткой в руках.
Серёжа нервно хмыкнул.
Юлия Егоровна медленно перевела взгляд на Игоря.
Будто он должен сейчас «поставить жену на место».
— Игорь, — протянула она, — это что такое?
Игорь сделал вдох.
Марина видела, как он борется.
Привычка — против правды.
Мама — против жены.
Удобство — против справедливости.
И вдруг он сказал:
— Это её день рождения, мама.
Пауза.
Юлия Егоровна моргнула.
Как будто не поняла язык.
— И что? — холодно.
Марина наклонила голову.
— И то, — спокойно сказала она, — что я устала.
Лена нервно засмеялась.
— Ой, ну началось… Марин, ты что, обиделась? Мы же по-родственному!
Марина посмотрела на неё.
— По-родственному? — переспросила она. — Это когда вы приезжаете без приглашения и требуете, чтобы я накрывала?
— Требуем? — Юлия Егоровна вскинулась. — Да ты с ума сошла! Мы к тебе с добром! День рождения! Надо стол!
Марина тихо поставила перед собой тарелку.
Пустую.
Надломленную по краю.
Её любимую.
И сказала:
— Вот мой стол.
Серёжа фыркнул.
— А ты вообще нормальная? Мы ехали, между прочим. Голодные.
Марина кивнула.
— Отлично, — сказала она. — В поселке есть магазин. Там продают колбасу. Хлеб. Даже готовые салаты.
Лена подалась вперёд.
— То есть ты нас выгоняешь?
Марина не ответила сразу.
Она посмотрела на свечу.
На маленький торт.
На свои руки.
И вдруг спросила — тихо, но так, что это услышали все:
— А вы хоть раз приезжали ко мне… не за едой?
Снова тишина.
Юлия Егоровна отвела глаза на секунду.
Всего на секунду.
И Марина почувствовала: попала.
Попала точно в больное.
Но свекровь не была из тех, кто признаёт.
Она подняла подбородок.
— Марина, ты неблагодарная, — сказала она. — Игорь, ты слышишь? Она позорит семью.
Марина улыбнулась.
Сухо.
— Семью? — переспросила она. — А где семья была, когда я в прошлом году стояла у мангала с температурой?
Лена резко сказала:
— Ну не драматизируй.
Марина повернулась к ней.
— Не драматизировать? — голос стал ниже. — А когда вы в тот раз сказали, что мой торт «как подошва» — это было что? Забота?
Серёжа хлопнул дверцей холодильника.
Слишком громко.
— Всё понятно, — буркнул он. — Психанула на пустом месте.
Марина посмотрела на Игоря.
Он стоял с напряжёнными плечами.
И она увидела: он тоже устал.
Просто раньше он прятался за «так принято».
Юлия Егоровна вдруг сменила тон.
Сладкий.
Опасный.
— Мариш, ну что ты… — она подошла ближе. — Давай по-хорошему. Мы же не чужие. Ну… поставь чай хотя бы.
Марина знала этот поворот.
«По-хорошему» у них значит:
Сделай, как надо нам.
И тогда мы не будем тебя давить.
Марина медленно встала.
Зажгла свечу.
Пламя дрогнуло.
Она выдохнула.
И произнесла:
— Чай — для тех, кто пришёл поздравить.
А вы пришли проверить.
Юлия Егоровна побледнела.
— Как ты смеешь…
И тут произошло то, чего Марина не ожидала.
Лена достала телефон.
И направила камеру.
— Я это сниму, — сказала она тихо. — Пусть все знают, какая ты.
Марина застыла.
Вот оно.
Новая боль.
Не просто скандал.
Публичный позор.
Вирусный позор.
Так, чтобы потом все тётки шептались: «Марина с катушек слетела».
Скажи, ты бы выдержал?
Когда тебя пытаются раздавить не только дома, но и «в глазах людей»?
Игорь сделал шаг.
— Лена, убери телефон.
Лена улыбнулась.
— А что? Боишься?
Марина подошла к ней вплотную.
Очень близко.
Так, что Лена на секунду отпрянула.
И Марина спокойно сказала:
— Снимай.
Лена моргнула.
— Что?
— Снимай, — повторила Марина. — Только начни с того, как вы приехали без приглашения. Как залезли в холодильник. Как спросили «где всё». И как ни один из вас не сказал: «Марина, с днём рождения».
Лена замерла.
Потому что это была правда.
И правда в кадре страшнее любой истерики.
Юлия Егоровна резко сказала:
— Мы уезжаем.
Серёжа уже натягивал куртку.
— Да и пошли вы, — буркнул он.
Они метались по прихожей.
Шуршали.
Сопели.
И всё время ждали, что Марина бросится следом:
«Ну не уходите, я сейчас быстренько…»
Но Марина не побежала.
Она стояла.
И молчала.
Сильнее любого крика.
Юлия Егоровна на пороге обернулась.
Смотрела на Игоря.
Долго.
— Ну всё, — сказала она. — Запомни этот день. Потом не проси помощи.
Марина тихо усмехнулась.
И впервые за много лет сказала вслух то, что боялась признать даже себе:
— А я и не просила.
Дверь захлопнулась.
Мотор завёлся.
Машина уехала.
Тишина вернулась.
Но это была другая тишина.
Не пустая.
Не обречённая.
А… свободная.
Игорь подошёл к Марине.
Положил руку ей на плечо.
— Ты… молодец, — выдохнул он.
Марина закрыла глаза.
И вдруг почувствовала, как дрожат пальцы.
Не от страха.
От того, что она слишком долго держала себя в тисках.
— Я не молодец, — шепнула она. — Я просто… наконец-то живая.
Они сели.
Марина разрезала маленький торт.
Две тарелки.
Две вилки.
Свеча.
И вдруг Игорь спросил:
— А если они… вернутся?
Марина посмотрела на дверь.
И улыбнулась.
Но теперь улыбка была тёплой.
— Вернутся, — сказала она. — Но уже не так.
— Почему?
Марина медленно подняла взгляд.
И в этом взгляде была уверенность, которой у неё не было никогда.
— Потому что они увидели пустой холодильник, — сказала она. — И впервые поняли, что я — не кухня.
Пауза.
— Я человек.
Игорь кивнул.
И в эту секунду Марина услышала ещё один звук.
Телефон.
Сообщение.
Она взяла его.
Открыла.
И увидела имя.
«Юлия Егоровна».
Три точки.
Печатает.
Марина не дышала.
Ты бы открыл?
Она открыла.
И прочитала всего одну фразу.
Фразу, от которой улыбка исчезла.
Потому что это был не конец.
Это было начало.
«Ну хорошо. Раз так — завтра приедет кое-кто ещё. Тогда посмотрим, как ты запоёшь».
ЧАСТЬ 2 — «ЗАВТРА ПРИЕДЕТ КОЕ-КТО ЕЩЁ…»
Марина перечитала сообщение три раза.
Медленно.
С расстановкой.
Как приговор.
«Завтра приедет кое-кто ещё…»
Кто?
И главное — зачем?
Игорь заметил, как у неё побелели пальцы.
— Что там? — спросил он тихо.
Марина не ответила сразу.
Она положила телефон на стол экраном вниз.
Как будто если не смотреть — станет легче.
— Они не закончили, — сказала она наконец. — Никогда не заканчивают, когда чувствуют, что теряют власть.
Игорь сел напротив.
— Мама?
— Не только, — Марина покачала головой. — Она не пишет «кое-кто» просто так. Это всегда козырь. Последний. Или… самый грязный.
Они доели торт в тишине.
Сладость казалась приторной.
Свеча догорела, фитиль зашипел и погас.
Как знак.
— Может, уедем? — осторожно предложил Игорь. — Завтра с утра. К друзьям. Или в город.
Марина медленно подняла на него глаза.
— Нет.
— Почему?
Она встала.
Подошла к окну.
На улице сгущались сумерки.
— Потому что я всю жизнь уезжала, — сказала она. — Уходила. Пряталась. Уступала. А они оставались. В моём доме. В моей голове.
Она повернулась.
— Хватит.
Ночью Марина не спала.
Слушала каждый звук.
Ветер.
Скрип досок.
Далёкий лай собаки.
Её мысли шли кругами.
Кто это может быть?
Сестра Игоря?
Тётя?
Или…
Она резко села.
— А если… — прошептала она в темноту. — Если это она?
— Кто? — сонно отозвался Игорь.
Марина не ответила.
Она боялась произнести это вслух.
Бывшая жена Игоря.
Та самая.
С которой он развёлся двадцать лет назад.
Скандально.
С делёжкой.
С криками.
С обвинениями.
Юлия Егоровна обожала её вспоминать.
Всегда.
Особенно в моменты, когда хотела уколоть Марину.
«Вот Светочка бы так не сделала…»
«А Света всегда накрывала…»
«А Света уважала семью…»
Марина стиснула зубы.
Если это она…
Значит, удар будет ниже пояса.
Утро пришло резко.
Слишком быстро.
Марина встала первой.
Привела себя в порядок.
Просто.
Без макияжа.
Без «праздничности».
Она больше не собиралась играть роли.
— Ты готова? — спросил Игорь, наливая кофе.
— Я не знаю, — честно ответила Марина. — Но я больше не боюсь.
В десять утра раздался звук машины.
Не один.
Два.
Марина замерла.
Игорь выглянул в окно.
И выдохнул сквозь зубы:
— Чёрт…
— Кто? — Марина уже знала ответ.
— Мама… и… — пауза. — И Светлана.
Марина закрыла глаза.
Вот и всё.
Вот он — «кое-кто».
Машины остановились.
Двери хлопнули.
Голоса.
Смех.
Слишком громкий.
Слишком уверенный.
Как будто они ехали побеждать.
— Открывать будем? — спросил Игорь.
Марина посмотрела на дверь.
Потом на свои руки.
Они больше не дрожали.
— Будем, — сказала она. — Но по моим правилам.
Она открыла дверь.
На пороге стояли трое.
Юлия Егоровна — торжествующая.
Светлана — ухоженная, с идеальной укладкой, в светлом пальто.
И… мужчина.
Незнакомый.
Высокий.
С папкой в руках.
— Знакомься, — сладко сказала свекровь. — Это Виктор Палыч. Наш юрист.
Марина моргнула.
— Юрист?
— Да, — Светлана улыбнулась. — Мы решили… кое-что прояснить. Раз уж ты у нас тут решила установить свои порядки.
Игорь шагнул вперёд.
— Мама, ты вообще понимаешь, что делаешь?
— Конечно, — холодно. — Мы же семья. А в семье всё должно быть по-честному.
Марина почувствовала, как внутри поднимается что-то горячее.
Но это была не паника.
Это была злость.
Чистая.
Трезвая.
— Проходите, — сказала она. — Раз уж приехали.
Они вошли.
Юрист сразу сел за стол.
Открыл папку.
— Марина Сергеевна, — начал он официально. — Нам стало известно, что вы проживаете на данном участке…
— Я здесь живу двадцать лет, — перебила Марина.
— …который, — продолжил он, — был оформлен на Игоря Алексеевича до вашего брака.
Марина кивнула.
— И?
Юлия Егоровна наклонилась вперёд.
— А это значит, — сказала она медленно, — что в случае развода…
Тишина.
Вот оно.
Слово, которое должно было её сломать.
Марина рассмеялась.
Тихо.
Но так, что все вздрогнули.
— Развода? — переспросила она. — Вы серьёзно?
Светлана усмехнулась.
— А что? Игорь уже один раз ошибся. Может, пора признать вторую.
Марина посмотрела на неё внимательно.
Очень внимательно.
— Светлана, — сказала она. — А вы вообще кто?
Светлана моргнула.
— Простите?
— Вы — бывшая жена моего мужа, — спокойно продолжила Марина. — Вы здесь никто. Почему вы сидите за моим столом?
Юрист кашлянул.
— Мы здесь для урегулирования…
— Вы здесь для давления, — отрезала Марина. — Но не туда попали.
Юлия Егоровна повысила голос:
— Да как ты разговариваешь?!
Марина медленно встала.
— А вот так, — сказала она. — Потому что вы приехали меня пугать. Унижать. Выдавливать. В мой день рождения.
Пауза.
— И знаете что? — она посмотрела каждому в глаза. — У вас ничего не выйдет.
Юрист закрыл папку.
— Тогда нам придётся действовать иначе.
Марина кивнула.
— Действуйте.
Она повернулась к Игорю.
— Скажи им.
Игорь выпрямился.
Глубоко вдохнул.
— Мама, — сказал он. — Уезжай.
— Что?!
— Уезжай. Сейчас.
Светлана вскочила.
— Игорь, ты что, с ума сошёл?!
— Нет, — он был спокоен. — Я просто наконец выбрал.
Юлия Егоровна побледнела.
— Ты выбираешь её?!
— Я выбираю себя, — сказал он. — И свою жену.
Марина почувствовала, как внутри что-то отпустило.
Юрист медленно поднялся.
— Мы ещё вернёмся, — сухо сказал он.
Марина улыбнулась.
— Конечно, — ответила она. — Только в следующий раз берите документы. А не угрозы.
Они ушли.
Не хлопнув дверью.
Потому что хлопать было уже нечем.
Когда машины уехали, Марина села.
И вдруг заплакала.
Тихо.
Без истерики.
Игорь обнял её.
— Прости, — прошептал он. — Что так долго.
Марина вытерла слёзы.
— Главное — что теперь.
Телефон снова завибрировал.
Сообщение.
От неизвестного номера.
Марина открыла.
И прочитала:
«Вы даже не представляете, что у вас есть. И кто вы на самом деле. Скоро узнаете».
Она медленно подняла глаза.
— Игорь…
— Что?
— Похоже… это ещё не финал.
Она посмотрела в окно.
На дорогу.
И впервые почувствовала не страх.
А интерес.
Потому что если кто-то решил с ней воевать…
Значит, он ещё не понял, с кем связался.
Продолжение следует…
