«Я ЖЕНЮСЬ НА ПЕРВОЙ, КТО ВОЙДЁТ…» — и в эту же секунду дверь открылась. То, что принесла курьерша, было НЕ пиццей
Ноябрь умеет давить.
Не холодом — тишиной.
За панорамным стеклом кабинета директора «СтройМаш» город тонул в ливне, как в сером молоке. Фонари расплывались пятнами. Машины шипели по мокрому асфальту. А дождь бил в окно так ровно, будто кто-то считал секунды.
Внутри — ещё хуже.
Тяжёлый воздух.
Тик… тик… тик…
Напольные часы в углу не просто отмеряли время — они будто предупреждали: всё кончится.
Роман Орлов стоял у окна.
Лоб — к холодному стеклу.
Пальцы — на кольце.
Широкое. Обручальное. До сих пор хранило чужое тепло… и чужую ложь.
Всего сорок восемь часов назад его вернули.
Как возвращают ненужную вещь.
Без объяснений.
Без сожаления.
И теперь это кольцо было просто металлом.
Холодным.
Пустым.
Бесполезным.
— Пора смотреть правде в глаза, — раздалось с дивана. Усталый голос. Почти ленивый. — Это крах.
Евгений. Заместитель. Друг со студенческих времён. Единственный, кто сейчас находился в кабинете не по должности, а по человеческой привычке — не бросать, когда рушится.
Он не смотрел на Романа.
Листал телефон.
Картинки. Видео. Чужие улыбки. Мусор, который люди смотрят, когда боятся думать о своём.
— Завтра утром приземляется самолёт Эмиля Каримова, — продолжил Евгений, будто читая приговор. — Ты знаешь его принципы. Бизнес — это доверие. Доверие — это семья. Семейный очаг, стабильность, мораль… всё это для него не слова.
Роман резко повернулся.
Тень дернулась по дубовым панелям, как нерв.
— Говори нормально.
Евгений выдохнул.
— Если Каримов почувствует, что его «надёжный партнёр»… на самом деле брошенный холостяк с пустым домом… контракт растворится.
Пауза.
— А без аванса мы не проживём и месяца.
Слова ударили точнее любого кулака.
Роман не был трусом.
Он переживал рейдерские атаки.
Пожары на стройках.
Суды.
Предательства партнёров.
Но сейчас его ломало другое.
Личная трещина, которая стала финансовой трещиной.
— И что ты предлагаешь? — голос Романа прозвучал глухо.
— Варианты есть. — Евгений поднял взгляд. — Нанять актрису. Агентство. Подготовить легенду. Пара репетиций…
Роман усмехнулся.
Без смеха.
— Эмиль не идиот. Он слышит фальшь за версту. Ему нужна не кукла.
Он шагнул к столу.
Ладонь легла на поверхность — как на край пропасти.
— Ему нужна настоящая женщина. Та, кто создаёт уют. Кто смотрит не как бухгалтер, а как… живой человек. Где я найду такое чудо за несколько часов?
Евгений развёл руками.
Плечи опустились.
— Тогда готовься к аукциону. Компанию распродадут по частям. Твои люди — на улицу. Мы с тобой — тоже. Ищи удачу на обочине.
Слова «твои люди» задели сильнее, чем «ты».
Роман стиснул челюсть.
Он помнил каждого мастера.
Каждого инженера.
Каждую женщину в бухгалтерии, которая приносила на работу домашнее печенье.
Он видел их лица.
И теперь эти лица могли исчезнуть из-за… кольца.
Из-за чужой прихоти.
Из-за того, что «семейный очаг» у Каримова важнее сметы.
В груди вскипела ярость.
Такая, от которой дрожат пальцы.
— Пусть будет, что будет! — Роман ударил ладонью по столу.
Хрустальный графин дрогнул.
Вода качнулась, как в сосуде под землетрясением.
— Готов жениться на первой, кто переступит этот порог!
Тишина.
Евгений моргнул.
А потом фыркнул.
— Сильно сказано. Надеюсь, это будет не уборщица тётя Галина. Душевная, конечно… но радикулит, вечные жалобы… и её салат из свёклы… ну ты понял.
Роман хотел что-то ответить.
Хотел.
Но не успел.
Потому что в тот самый момент…
дверь.
Тяжёлая.
Дубовая.
С бронзовой фурнитурой.
Скрипнула так, будто открывали не кабинет — склеп.
Оба мужчины замерли.
Секунда.
Вторая.
Тишина стала плотной, как вата в ушах.
И только ветер за стеклом выл, как предупреждение.
В проёме стояла девушка.
Дождевик — ярко-мандариновый.
Капюшон надвинут.
По краям стекали струи воды.
Она словно пришла не из коридора, а из ливня прямо внутрь.
На паркете под ней уже расползалось мокрое пятно.
В руках она держала огромную картонную коробку.
Размокшую снизу.
Коробка дышала опасностью: ещё чуть-чуть — и развалится.
— Доставка заказа, — голос хриплый, замёрзший. — Чёрный ход перекрыли. Охрана велела через главный. Кто заказывал «Четыре сыра»… и два капучино?
Роман смотрел на неё как на сбой реальности.
Как будто Вселенная услышала его фразу… и решила пошутить.
Или наказать.
Он сделал шаг.
— Девушка… как вы вообще сюда попали?
Она подняла голову.
И Роман впервые увидел лицо.
Бледное.
Мокрые пряди прилипли к щекам.
Глаза — тёмные, настороженные, слишком взрослые для такого возраста.
И что-то в них было странное.
Не просто усталость.
Не просто холод.
Будто она пришла сюда не случайно.
— Меня пропустили, — коротко сказала она. — Я сказала, что срочно. Что заказ важный.
Евгений поднялся с дивана.
Подошёл ближе.
— Мы ничего не заказывали, — сказал он, но неуверенно.
Девушка опустила взгляд на коробку.
Пальцы сжались сильнее.
— Адрес совпадает. Компания «СтройМаш». Роман Орлов. Кабинет директора. — Она выговорила это чётко, будто читала по памяти. — Всё правильно.
Роман почувствовал, как по спине прошёл холодок.
Вы заметили?
Она произнесла его имя.
Не спросила: «к кому?»
Не уточнила.
Просто сказала.
Как будто знала.
Евгений тоже это понял.
Он медленно повернулся к Роману.
В его взгляде было: «Это что сейчас было?»
Роман выдохнул.
— Покажите чек.
Девушка кивнула.
Полезла в карман дождевика.
Достала влажный лист.
Протянула.
Роман взял.
И уже на первой строке понял: это не ошибка доставки.
Заказ оформлен.
Оплачен.
Время — двадцать минут назад.
Имя заказчика — Евгений.
Роман поднял глаза.
— Женя?..
Евгений побледнел.
— Я… — он запнулся. — Я хотел… сгладить вечер. Ты весь день ничего не ел. Я заказал, пока ты у окна стоял. Не хотел отвлекать.
Глупо.
По-дружески.
Почти трогательно.
Но сейчас…
Это выглядело как щелчок курка.
Потому что фраза «женюсь на первой» прозвучала до того, как дверь открылась.
А теперь дверь открылась.
И «первая» — стоит тут.
Мокрая.
С коробкой.
С адресом, который знает слишком точно.
С глазами, в которых будто спрятана чужая история.
Роман почувствовал — в груди что-то сдвинулось.
Не романтика.
Нет.
Скорее предчувствие.
Как перед аварией.
— Сколько я должен? — спросил он автоматически.
Девушка качнула головой.
— Всё оплачено.
— Тогда… оставьте и идите греться, — сказал Евгений, стараясь вернуть ситуации обычность.
Но девушка не двинулась.
Не ушла.
Стояла.
И держала коробку так, будто внутри не пицца.
Роман нахмурился.
— Что-то не так?
Девушка медленно подняла глаза.
— Я… не могу просто оставить.
— Почему?
Она сглотнула.
И произнесла тихо, почти шёпотом:
— Потому что… в коробке не только пицца.
Пауза.
Роман почувствовал, как у Евгения напряглись плечи.
— В смысле? — голос Романа стал ниже.
Девушка сделала шаг.
Ещё один.
К столу.
Мокрые следы на паркете тянулись за ней, как дорожка от тайны.
— Когда я забирала заказ, — сказала она, — меня остановил мужчина у выхода.
Роман напрягся.
— Какой мужчина?
— Высокий. В пальто. Лицо не разглядела. Он был в капюшоне. — Девушка говорила быстро, будто боялась, что её перебьют. — Он сказал: «Это нужно передать лично директору. И только если директор будет один или с близким человеком».
Евгений вскинул брови.
— Это шутка?
Девушка покачала головой.
— Он дал чаевые. Много. И сказал… что если я просто оставлю заказ на ресепшене, то… мне лучше вообще не возвращаться домой.
Тишина.
Часы тикнули громче.
Роман медленно поднял руку.
— Покажите коробку.
Девушка аккуратно поставила её на край стола.
Картон был влажным.
Но крышка держалась.
Роман провёл пальцем по краю.
И заметил то, чего не видно издалека.
Скотч.
Неровно наклеен.
Как будто кто-то заклеивал коробку второй раз.
Евгений подался ближе.
— Ты думаешь…
— Молчи, — коротко сказал Роман.
Он поднял крышку.
Запах сыра ударил в нос.
Пицца лежала сверху.
Горячая.
Реальная.
Нормальная.
Но под ней…
Под пиццей была тонкая картонная перегородка.
Не из стандартной упаковки.
Чужая.
Самодельная.
Роман приподнял её.
И увидел конверт.
Плотный.
Тёмный.
Без маркировок.
Только одна надпись, сделанная чёрным маркером:
«ОРЛОВУ. СЕГОДНЯ НОЧЬЮ. НЕ ПОКАЗЫВАТЬ НИКОМУ, КРОМЕ ЖЕНЫ.»
Роман застыл.
Евгений медленно выдохнул.
— У тебя… нет жены.
В этот момент девушка — курьерша — едва слышно сказала:
— Есть.
Оба мужчины повернулись к ней.
— Что? — одновременно.
Она стояла ровно.
Но руки дрожали.
— Если вы… действительно сказали то, что я услышала в коридоре… — она бросила взгляд на дверь, будто боялась, что там кто-то стоит. — То… у вас может появиться жена очень быстро.
Роман почувствовал, как холод внутри сменился жаром.
Опасным.
— Вы подслушивали?
— Я не хотела, — быстро сказала она. — Дверь была приоткрыта. Охрана вела меня по коридору. И я услышала… «женюсь на первой»…
Она замолчала.
На секунду.
И добавила:
— А потом мне стало страшно. Потому что мужчина у выхода… сказал почти то же самое.
Роман медленно взял конверт.
Он был тяжёлым.
Слишком тяжёлым для письма.
И внутри что-то было твёрдое.
— Как вас зовут? — спросил он.
Девушка опустила взгляд.
— Лера.
— Лера… вы понимаете, что сейчас происходит? — спросил Евгений, сдерживая нервный смех. — Это либо чей-то розыгрыш… либо…
— Либо нас ведут, — тихо сказал Роман.
И посмотрел на конверт.
На надпись.
«Только жене».
Как будто кто-то заранее знал: жены не будет.
Как будто кто-то хотел заставить её появиться.
Роман поднял глаза на Леру.
— Вы живёте рядом?
Она кивнула.
— В двух кварталах. В общежитии. Я учусь и подрабатываю.
— Вас кто-нибудь ждёт?
— Нет.
— Отлично, — сказал Роман, и сам услышал, насколько это прозвучало жёстко. — Тогда вы никуда не уйдёте, пока мы не разберёмся.
Лера побледнела.
— Я… мне нужно…
— Вы сказали, вам угрожали, — перебил Роман. — Это уже не «нужно». Это «опасно».
Евгений вмешался:
— Рома, давай без давления. Девочка мокрая, замёрзла…
Роман не сводил глаз с конверта.
— Мне завтра утром встречаться с Каримовым. Мне сейчас прислали письмо, которое можно открыть только при жене. И на пороге стоит девушка, которая вошла в ту секунду, когда я сказал… — он замолчал, сжал конверт. — Ты всё ещё думаешь, что это совпадение?
Евгений молчал.
Лера тихо спросила:
— Кто такой Каримов?
— Человек, который решит, будет ли завтра у тысячи людей работа, — ответил Роман.
Лера вдохнула.
И вдруг сказала:
— Тогда… вам правда нужна жена?
Вопрос прозвучал настолько прямолинейно, что даже Евгений моргнул.
Роман посмотрел на неё.
И впервые увидел не только страх.
Упрямство.
Тот тип упрямства, который бывает у людей, которым больше некуда идти.
— А вам правда нужна защита? — ответил он вопросом.
Лера не отвела взгляд.
— Да.
Тишина.
Дождь ударил сильнее.
Часы тикнули.
И Роман понял: эта ночь не закончится «пиццей и капучино».
Она закончится выбором.
Грязным.
Срочным.
Неправильным.
Но другого не будет.
— Женя, — сказал Роман, не отрывая взгляда от Леры. — Закрой дверь. И проверь коридор.
Евгений нахмурился.
— Ты серьёзно?
— Закрой.
Евгений подошёл к двери.
Выглянул.
Коридор пуст.
Только свет ламп.
Только далёкие шаги охраны.
Он закрыл дверь.
Щёлкнул замок.
Лера вздрогнула.
— Не бойся, — сказал Евгений чуть мягче. — Мы не психи. Просто… ночь странная.
Роман положил конверт на стол.
— Лера. Слушай внимательно.
Она кивнула.
— Если это подстава — тебе конец. Понимаешь?
Евгений резко:
— Рома!
Но Роман не остановился.
— А если это не подстава… если это нападение… то ты единственный человек, который сейчас оказался в центре. И ты либо с нами, либо против нас.
Лера побледнела, но не отступила.
— Я не против вас, — сказала она. — Я вообще… не хотела сюда. Я хотела просто доставить заказ. Но когда увидела этот конверт… и эту надпись… я поняла, что меня уже втянули.
Роман медленно кивнул.
— Вот именно.
Он взял нож для бумаги.
Поставил рядом с конвертом.
— Открывать нельзя. Пока не поймём, что делать с «женой».
Евгений сглотнул.
— Ты же не собираешься…
Роман посмотрел на Леру.
— Сколько тебе лет?
— Двадцать три.
— Документы с собой?
Она быстро полезла в карман.
Достала паспорт.
Протянула.
Роман мельком взглянул.
Настоящий.
Имя совпадает.
Прописка — общежитие.
Роман вернул паспорт.
— Лера, — сказал он ровно. — Я не знаю, кто тебя прислал. Но если завтра утром Каримов увидит, что я один… всё рухнет.
Лера тихо спросила:
— И что вы хотите?
Роман ответил честно.
Как есть.
— Я хочу пережить завтрашний день. И узнать, что в этом конверте. А ещё — понять, кто играет нами.
Евгений шепнул:
— Это бред.
Роман не отвёл взгляд от Леры.
— Я сказал в ярости, что женюсь на первой вошедшей. — Он усмехнулся. — Судьба любит, когда её бросают вызов.
Лера сглотнула.
— Вы… предлагаете мне стать вашей женой?
Евгений выдохнул со звуком, будто его ударили.
— Рома, это…
Роман поднял ладонь.
— Не навсегда. Не «по любви». Не сказка. — Он говорил медленно, будто каждое слово было гвоздём. — Это договор. На время. С правилами.
Лера смотрела на него.
Словно решала: шагнуть или бежать.
И вдруг спросила:
— А что вы дадите взамен?
Роман не ожидал этой конкретики.
Но ответил:
— Безопасность. Деньги. Юриста. Жильё. Всё, что нужно, чтобы тебя не нашли те, кто тебя запугал.
Лера кивнула.
— И… вы будете честны?
Роман на секунду замолчал.
А потом сказал:
— Я умею быть честным. Просто раньше это редко спасало.
Лера усмехнулась — коротко, горько.
— Тогда я тоже честно.
Она опустила глаза.
И сказала:
— Меня не просто запугали. Меня купили.
Евгений замер.
Роман напрягся.
— Кто?
Лера подняла взгляд.
И выдохнула:
— Женщина.
Пауза.
— Она назвала вашу бывшую невесту по имени. И сказала: «Он должен жениться на другой. Сегодня. Иначе завтра ты исчезнешь».
Роман почувствовал, как всё внутри сжалось.
Бывшая невеста.
Кольцо.
Сорок восемь часов.
Слишком совпадает.
Слишком.
Евгений прошептал:
— Значит… это она?
Роман медленно взял конверт.
Пальцы дрожали впервые за много лет.
— Лера, — тихо сказал он. — Если ты сейчас врёшь, ты подписываешь себе приговор.
Лера покачала головой.
— Я не вру. Я просто… устала бояться. Я хочу выбраться.
Роман посмотрел на Евгения.
Тот выглядел так, будто его мир треснул.
— Что делаем? — спросил Евгений.
Роман медленно вдохнул.
— Мы делаем то, что они хотят. Но по нашим правилам.
Он повернулся к Лере.
И произнёс фразу, которая ещё час назад звучала как истерика, а теперь — как план:
— Если ты согласна… сегодня ночью ты станешь моей женой.
Лера закрыла глаза.
На секунду.
Как будто внутри шла война.
Потом открыла.
— Согласна.
И в этот момент, словно подтверждая, что они уже в ловушке…
где-то в здании отключился свет.
Сначала мигнул.
Потом погас полностью.
Кабинет утонул во тьме.
Город за окном вспыхнул отражениями молний.
А в темноте раздался звук…
тихий.
Металлический.
Как щелчок замка.
Но не в их двери.
Где-то снаружи.
Евгений шепнул:
— Это что было?..
Роман молча достал телефон.
Включил фонарик.
Свет выхватил дверь.
И белый лист, который кто-то просунул снизу.
На нём было всего две строки.
Крупно.
Чёрным.
«ПОЗДРАВЛЯЮ. ПЕРВАЯ ВОШЛА.»
«ТЕПЕРЬ ОТКРОЙ КОНВЕРТ. НО ТОЛЬКО ПОСЛЕ СВАДЬБЫ.»
Роман медленно поднял лист.
Посмотрел на Леру.
И впервые понял: их не просто подталкивают. Их ведут.
А значит, где-то рядом уже стоит тот, кто знает финал.
И вопрос только один.
Вы дочитаете?
Потому что дальше начнётся самое страшное.
И самое неожиданное.
