«Спрячься за ширму…» — прошептала официантка. А через пять минут я узнала, ЧТО готовят мне перед свадьбой 😲
Лена приехала в ресторан за неделю до свадьбы.
Всего лишь обсудить меню. Рассадку. Музыку.
Обычные, приятные хлопоты, да?
Она даже улыбнулась, глядя на вывеску «Белая Роза».
И на секунду представила себя в белом платье.
Счастливую.
Любимую.
Будущую жену Димы.
Вот только… почему сердце вдруг сжалось?
Почему пальцы на руле стали ледяными?
Лена списала это на усталость.
На бессонные ночи.
На бесконечные «а давай ещё вот это купим» и «надо успеть всё до пятницы».
Она припарковала свою старенькую Kia у входа.
Выдохнула.
И пошла внутрь.
Тёплый воздух ударил в лицо ароматом выпечки и кофе.
Зал был почти пустой.
Будний вечер.
Несколько пар за дальними столиками.
Тишина.
И музыка, слишком спокойная для того, что должно было случиться.
Лена подошла к стойке администратора.
Хотела назвать своё имя.
Но не успела.
Её перехватила официантка.
Молодая.
В черно-белой форме.
Лицо — бледное, как бумага.
Глаза — огромные, тревожные.
— Простите… вы Елена Морозова? — спросила она так быстро, будто боялась, что её перебьют.
Лена моргнула.
— Да… А вы…?
Официантка не ответила.
Она наклонилась ближе, и Лена уловила дрожь в её дыхании.
— Спрячьтесь за ширму в конце зала. Сейчас. Нет времени объяснять. Просто… поверьте мне.
Лена рассмеялась бы.
Наверное.
Если бы не одно «но».
Эта девушка не играла.
Не пыталась пошутить.
Она смотрела так, словно через минуту здесь случится беда.
— Зачем? — прошептала Лена.
— Пожалуйста. Я вас умоляю.
Слово «умоляю» ударило в грудь.
Лена почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Я… я же пришла обсуждать…
— Потом. Сейчас — за ширму. И тише. Я скажу, когда можно выйти.
Официантка осторожно взяла Лену за руку.
Пальцы у неё были холодные.
И слишком крепкие для официантки.
Как у человека, который держится из последних сил.
Лена кивнула.
Сама не понимая почему.
И пошла через зал.
Ширма стояла в конце — резная, деревянная, будто из дорогого интерьера для фотосессий.
За ней оказалась небольшая ниша.
Диванчик.
Штора.
И маленькая щёлка между панелями — как глазок.
Лена села.
Сжала сумочку на коленях.
«Что я делаю?» — пронеслось в голове.
«Я взрослая женщина. Я прячусь за ширмой по просьбе незнакомки…»
Глупо?
Очень.
Но почему тогда так страшно?
Прошла минута.
Две.
Лена слышала, как стучит её кровь в ушах.
И вдруг — хлопнула входная дверь.
Шаги.
Голоса.
Лена чуть подалась вперёд и посмотрела в щёлку.
И всё внутри у неё оборвалось.
В зал вошли Дима.
Её жених.
И Тамара Викторовна.
Будущая свекровь.
Лена сначала даже обрадовалась.
«О, значит, они тоже здесь. Наверное, сюрприз…»
Но радость умерла мгновенно.
Потому что Дима держал за локоть ещё одну женщину.
Высокую.
С идеальной укладкой.
В дорогом пальто.
С тем самым выражением лица, когда человек не сомневается, что ему всё должны.
И эта женщина… слишком уверенно шла рядом с ним.
Слишком близко.
Слишком… «своей».
Лена почувствовала, как волосы на затылке поднимаются дыбом.
— Вот, — сказала Тамара Викторовна, не стесняясь громкости. — Здесь. Идеально. Никто не услышит. Почти пусто.
— Ну наконец-то, — протянула женщина и усмехнулась. — Я уже устала ждать, когда вы перестанете тянуть.
Лена не знала её.
Но почему-то сразу поняла: она опасна.
Дима усадил их за столик ближе к центру.
Администратор принесла меню, но Тамара Викторовна отмахнулась.
— Нам не есть. Нам поговорить.
Лена сжала сумочку так, что ногти впились в кожу.
«Почему Дима здесь… без меня?»
«Почему он не сказал?»
«Кто эта женщина?»
Она хотела выйти.
Сейчас.
Сделать шаг.
Произнеси: «Дима, что происходит?»
Но тело не слушалось.
Словно её действительно кто-то спрятал и запер.
Лена услышала голос Димы.
Ровный.
Почти деловой.
— Сколько вы хотите? — спросил он.
У Лены перехватило дыхание.
«Сколько… чего?»
Женщина улыбнулась.
— Не “хочу”. Сколько мне положено. Мы договорились. Ты обещал.
Тамара Викторовна наклонилась к ней.
— Давайте без эмоций. Всё будет аккуратно. Девочка даже не поймёт, пока не будет поздно.
Лена похолодела.
«Девочка» — это она?
Они говорят о ней?
Дима нервно провёл ладонью по лбу.
— Я пытаюсь сделать всё правильно. Просто… нужно время.
Женщина резко стукнула ногтями по столу.
— Времени нет. Свадьба через неделю. Потом ты станешь “мужем”. Потом будет сложнее. Ты сам это понимаешь.
Лена не дышала.
Её внутренний голос визжал.
«О чём они?!»
Тамара Викторовна сказала тихо, почти ласково:
— Лена доверчивая. Её легко вести. Она и так всё оплатила: ресторан, фотограф, платье… Ты только улыбнись, и она снова откроет кошелёк.
Лене стало плохо.
Потому что это было правдой.
Она действительно многое оплатила.
Потому что Дима говорил: «Сейчас сложно, зайка. После свадьбы всё наверстаем».
Потому что она верила.
Потому что любила.
Женщина наклонилась к Диме.
— Ты заберёшь её квартиру. Это главное.
Лена моргнула.
«Мою… квартиру?»
В груди что-то хрустнуло.
Её квартира — однушка, купленная на кредит и её собственные силы.
Её маленькая крепость.
Её безопасность.
Дима сглотнул.
— Не “заберу”. Мы… оформим всё на семью. На меня. Это будет разумно. Так мама сказала.
Тамара Викторовна кивнула, как судья.
— Конечно. А то она завтра передумает — и всё. А так… будет общая. Семейная. И ты мужчина. Ты должен держать имущество в руках.
Лена зажала рот ладонью.
Иначе вырвался бы звук.
Она смотрела на Диму и не узнавала.
Он был… другим.
Не тем мягким, улыбающимся парнем, который приносил ей чай и говорил: «Мы с тобой команда».
Сейчас он выглядел как человек, который торгуется на рынке.
Своей будущей женой.
Женщина прищурилась.
— И про брачный контракт не забудьте.
Лена вздрогнула.
Контракт?
Дима повернулся к матери.
— Мам, ты уверена, что это сработает?
— Сработает, — отрезала Тамара Викторовна. — Я уже договорилась. Завтра ей подсовывают “бумаги для ресторана”. Она подпишет. Там будет пункт о совместном имуществе и доверенность на оформление. Она даже не прочитает, она же “не конфликтная”.
Женщина хмыкнула.
— Влюблённые всегда такие. Они читают только слова “люблю” и “навсегда”.
Лена почувствовала, как по спине потекла холодная струйка.
Значит, вот зачем ресторан.
Вот зачем «обсудить меню».
Её хотели заманить, улыбаться, дать ручку.
И всё.
Один росчерк — и она теряет квартиру?
Но это ещё не всё.
Женщина сказала:
— И деньги. Мне нужны деньги. Ты обещал закрыть вопрос.
Дима раздражённо прошептал:
— Я не могу сейчас достать такую сумму.
— Тогда возьмёшь кредит, — спокойно сказала Тамара Викторовна.
Лена застыла.
Кредит?
— На неё, — продолжила свекровь так буднично, будто обсуждала салат. — На Лену. У неё белая зарплата. Ей дадут. Потом “семейные расходы”. Понимаешь?
Женщина улыбнулась широко.
— И тогда я исчезаю. Всё. Нет проблем.
Лена резко вдохнула.
И вдруг поняла.
Эта женщина не просто «какая-то».
Она была частью их схемы.
Шантаж?
Старая связь?
Бывшая Димы?
Или… любовница?
Лена почувствовала, как её мир трещит по швам.
В голове металось.
«Сейчас выйти?»
«Кричать?»
«Вызывать полицию?»
«Или… услышать всё до конца?»
И тут за ширмой тихо шевельнулась тень.
Официантка вернулась.
Она почти бесшумно присела рядом, будто боялась, что их услышат.
И прошептала:
— Вы теперь понимаете?
Лена повернулась к ней.
Губы дрожали.
— Кто… кто это?
Официантка сглотнула.
— Это Марина. Она… — девушка замялась. — Она была у нас раньше. С Димой. Он приходил сюда с ней. Много раз. А потом исчез. А теперь она появилась и требует деньги. Грозится рассказать вам… и не только.
Лена почувствовала, как в горле встал ком.
— Рассказать… что?
Официантка посмотрела в глаза Лене, и в её взгляде было что-то личное.
Боль.
И злость.
— Что вы не первая, кого они так… ведут.
Лена обмерла.
— Что значит — не первая?
Официантка выдохнула.
— Я работаю здесь третий год. И я видела, как Тамара Викторовна приводила сюда девушек. “Невест”. Счастливых. С сияющими глазами. И каждая оставляла здесь подпись. А потом… их жизнь рушилась.
Лена словно перестала слышать музыку.
Только слова.
— Вы… уверены? — прошептала Лена.
— Уверена. Потому что я — одна из них.
Лена уставилась на официантку.
— Что?..
Девушка горько улыбнулась.
— Меня зовут Оля. Два года назад я тоже “обсуждала меню”. Мне тоже говорили: “подпиши здесь, тут просто подтверждение”. Я подписала. Через месяц на меня оформили кредит. А ещё через два — я узнала, что моя машина… уже не моя.
Лена почувствовала, как всё внутри сжимается в один комок ярости и ужаса.
— Почему вы молчали? Почему не пошли в полицию?
Оля отвела глаза.
— Я пошла. Но там всё было “юридически чисто”. Подпись моя. Доверенность моя. Бумаги… оформлены. А у них был юрист. И связи. Мне сказали: “Сама виновата”.
Лена стиснула зубы.
Вот оно.
Вот почему Тамара Викторовна так уверена.
Потому что это уже работало.
Потому что они натренированы.
Потому что они не импровизируют.
Они повторяют сценарий.
Как спектакль.
И Лена — просто следующая актриса, которой приготовили роль жертвы.
— Что мне делать? — прошептала она.
Оля наклонилась ближе.
— Не выходите. Слушайте. Вам нужно, чтобы они сами сказали больше. Чтобы было доказательство.
Лена вздрогнула.
— Запись…
Оля кивнула.
— У вас телефон?
Лена дрожащими руками достала телефон.
Экран засветился.
Пальцы не попадали по кнопкам.
Оля подсказала, куда нажать.
Запись пошла.
Лена снова посмотрела в щёлку.
За столиком Дима уже раздражался.
— Я не хочу делать ей больно, — говорил он.
Лена вздрогнула.
Даже сейчас он произносит это так, будто он хороший.
Будто он жертва обстоятельств.
Тамара Викторовна резко наклонилась к нему:
— Боль? Дима, очнись. Боль — это когда тебя предают. А ты… ты берёшь то, что тебе положено. Ты мужчина. Ты строишь будущее.
Марина засмеялась.
— “Будущее”. Смешно. Ты строишь его на чужих деньгах.
Дима вспыхнул.
— Я сказал, всё будет. Но мне надо придумать, как…
— Как? — Марина наклонилась к нему так близко, что Лене стало тошно. — Просто. Возьми её телефон. Вечером. Пока она в душе. Оформи кредит онлайн. Пароли она тебе сама рассказывала, я уверена.
Тамара Викторовна удовлетворённо кивнула.
— Лена доверяет. Она добрая. Она сама вам всё отдаст.
Лена почувствовала прилив злости.
Добрая.
Доверяет.
Именно это они считают слабостью.
И используют.
— А если она заметит? — спросил Дима.
— Не заметит, — холодно сказала мать. — Ты всё спишешь на “организацию свадьбы”. Потом — на “ремонт”. Потом — на “временные трудности”. Она будет терпеть, чтобы не разрушить “семью”.
Марина усмехнулась.
— А если начнёт бузить, я напишу ей. Скажу, что беременна. Вот и всё.
Лена резко закрыла глаза.
Беременна?
Это шутка?
Или…
Оля тихо прошептала:
— Вот. Вот это было у меня. “Беременная бывшая”. “Долги”. “Надо помочь”. А потом — всё на тебя.
Лена открыла глаза.
И в этот момент она поняла кое-что страшное.
Она не просто влюбилась в «не того мужчину».
Она зашла в ловушку.
И ловушка захлопывается.
Если она сейчас выйдет и закатит скандал — они выкрутятся.
Скажут: “Ты всё неправильно поняла”.
Начнут давить.
Давить на жалость.
На стыд.
На страх.
И, возможно, всё равно найдут способ.
Но если она сыграет умнее…
Если она позволит им раскрыться глубже…
Она сможет не просто сбежать.
Она сможет их остановить.
Навсегда.
Лена вдохнула.
Сжала телефон.
И впервые за долгое время почувствовала не страх.
А холодную ясность.
Оля шепнула:
— Вы должны выйти так, чтобы они не успели подготовиться. Но не сейчас. Подождите. Они скоро назовут имена. Юриста. Схему. Суммы.
Лена кивнула.
За столиком Марина уже говорила:
— Я хочу сто пятьдесят. И точка. Либо я иду к ней. Либо к твоему работодателю. Либо… — она улыбнулась. — Либо к твоей “невесте” прямо на девичник.
Дима побледнел.
— Ты не посмеешь.
— Посмею, — спокойно сказала Марина. — Я устала быть “в тени”. Ты думал, я просто исчезну? Нет.
Тамара Викторовна ударила ладонью по столу тихо, но жёстко.
— Хватит театра. Мы решим. Дима, завтра ты едешь к Сергею Павловичу.
— К юристу? — уточнил Дима.
Лена напряглась.
Оля тоже.
— Да, — сказала Тамара Викторовна. — Он подготовит документы. Лена подпишет. В субботу ты берёшь её телефон. Оформишь кредит. Во вторник мы переведём Марине деньги. Всё.
Лена почувствовала, как у неё дрожат колени, хотя она сидела.
Вот оно.
Имена.
Даты.
План.
Запись всё фиксирует.
Оля посмотрела на Лену.
— Теперь вы можете… — прошептала она.
Лена подняла палец.
«Ещё секунду».
Ей хотелось услышать главное.
Почему Дима вообще согласился?
Потому что жадность?
Потому что мать?
Потому что Марина?
И вдруг он сказал то, что ударило больнее всего:
— Она всё равно не уйдёт, — произнёс Дима с усталой уверенностью. — Она меня любит. Она простит.
Лена закрыла рот ладонью.
Чтобы не закричать.
Потому что это было не просто предательство.
Это было презрение.
Он считал её слабой.
Удобной.
Дешёвой.
Такой, которая проглотит.
Лена медленно убрала руку.
И прошептала:
— Не простит.
Оля посмотрела на неё.
— Что?
Лена поднялась.
Тихо.
Внутри всё горело, но лицо стало спокойным.
Слишком спокойным.
Опасным.
— Я выйду, — сказала Лена.
— Сейчас? — испугалась Оля.
— Сейчас.
Лена убрала телефон в сумку, запись продолжала идти.
Она поправила волосы.
Сделала шаг.
И обогнула ширму.
Оля схватила её за рукав, но не удержала.
Лена вышла в зал.
И направилась к столику.
Шаг за шагом.
Как по льду.
Как по сцене.
Дима поднял глаза первым.
Улыбнулся автоматически.
— Лен! Ты уже здесь? Я как раз…
Его улыбка застыла, когда он увидел её взгляд.
Тамара Викторовна резко выпрямилась.
— Елена… мы тебя не ждали…
Марина оценивающе скользнула глазами по Лене.
С головы до ног.
Как товар.
Лена остановилась у стола.
Сняла с плеча сумочку.
И положила её на соседний стул.
Аккуратно.
Слишком аккуратно.
— Правда? — тихо спросила Лена. — А я думала, вы меня здесь ждёте. Чтобы я подписала кое-какие бумаги.
Тамара Викторовна моргнула.
— Какие ещё бумаги? Ты что выдумываешь?
Дима попытался рассмеяться.
— Лена, ну что ты… мы просто…
— Просто обсуждали, как забрать мою квартиру? — Лена наклонила голову. — Или как оформить на меня кредит? Или как перевести деньги Марине?
Тишина ударила по залу.
Даже музыка будто стала тише.
Дима побелел.
— Лена… ты… ты подслушивала?
Тамара Викторовна резко вскочила.
— Это неприлично! Это…
Лена подняла руку.
Не громко.
Но так, что свекровь замолчала.
— Я пришла обсудить меню. — Лена посмотрела на Диму. — А оказалось, меня обсуждали как меню.
Марина усмехнулась.
— Ой, ну драму не устраивай. Ты взрослая. Мир такой. Кто умнее — тот и живёт.
Лена медленно повернулась к ней.
— Мир, может, и такой. Но есть нюанс.
Лена вытащила телефон.
Показала экран.
— Я записала весь ваш разговор.
Марина замерла.
Дима открыл рот, но не нашёл слов.
Тамара Викторовна попыталась схватить телефон, но Лена отступила на шаг.
— Тронете — я кричу. И охрана вызовет полицию, — спокойно сказала Лена.
Оля уже стояла в стороне, не решаясь подойти, но готовая подтвердить.
Лена продолжила.
— Завтра я иду к адвокату. И в банк. Я меняю пароли, блокирую доступ, ставлю запрет на любые операции по доверенности. — Она посмотрела на Диму. — А ещё… свадьбы не будет.
Дима сделал шаг вперёд.
Глаза его стали влажными.
— Лен… подожди… ты всё не так поняла…
— Я всё так поняла, — перебила Лена. — Ты сказал: “Она простит”. Это было самое честное, что ты сегодня произнёс.
Тамара Викторовна прошипела:
— Ты пожалеешь. Ты ещё прибежишь.
Лена улыбнулась.
Но в этой улыбке не было тепла.
— Нет. Это вы пожалеете. Потому что вы привыкли, что “девочки” молчат. А я… — она чуть наклонилась ближе, — я не ваша девочка.
Марина резко вскочила.
— Ты думаешь, запись тебя спасёт? У нас тоже есть кое-что на Диму. И на тебя можем придумать.
Лена кивнула.
— Придумаете. Попробуйте. — Она повернулась к администратору, которая стояла в растерянности у стойки. — Девушка, будьте добры, вызовите охрану. И пусть сохранят запись с камер. Сегодня. Прямо сейчас.
Тамара Викторовна побледнела.
— Какие ещё камеры?!
Администратор замялась.
Но Лена смотрела на неё так, что та кивнула.
— Да… конечно.
Дима тихо прошептал:
— Лен… я… я люблю тебя…
И в этот момент Лена почувствовала самое странное.
Не боль.
Не слёзы.
А пустоту.
Как будто внутри выключили свет.
— Любовь не крадёт, Дима, — сказала она. — Любовь не планирует кредит “на неё”. Любовь не говорит: “Она простит”.
Дима хотел схватить её за руку.
Лена отступила.
— Не трогай.
Охранник уже шёл по залу.
Администратор говорила с кем-то по рации.
Лена взяла сумочку.
И медленно пошла к выходу.
Спина ровная.
Шаги спокойные.
Но внутри всё дрожало.
Потому что она понимала: это только начало.
Такие люди не отпускают добычу просто так.
На улице было холодно.
Лена вышла к машине.
Села за руль.
Руки тряслись.
Она уткнулась лбом в руль на секунду.
И только тогда из неё вырвался тихий, сдавленный вдох.
Она хотела плакать.
Хотела.
Но вместо слёз пришла мысль.
Одна.
Жёсткая.
«Если они сделали это со мной… сколько ещё девушек они уничтожили?»
Телефон завибрировал.
Сообщение.
От Димы.
«Лен, давай поговорим. Мама не так всё сказала. Марина шантажирует. Я жертва. Не рушь всё».
Лена усмехнулась.
И тут же пришло второе.
Номер неизвестный.
«Ты думаешь, ты выиграла? Ты даже не представляешь, на что подписалась. Завтра увидимся. Марина.»
Лена подняла глаза на зеркало заднего вида.
И увидела, как из ресторана выходит Тамара Викторовна.
Оглядывается.
И смотрит прямо на Ленину машину.
Как будто уже знает, куда бить.
Лена медленно завела двигатель.
И прошептала:
— Хорошо. Завтра так завтра.
Она выехала на дорогу.
И впервые за долгое время почувствовала себя не невестой.
А женщиной, которая больше не будет молчать.
Но она ещё не знала одного.
Самого страшного.
Потому что дома, открыв почтовый ящик, Лена найдёт конверт без обратного адреса.
А внутри будет бумага.
С уже напечатанным текстом.
И её подписью.
Подписью, которую она… никогда не ставила.
И вот тогда волосы у неё действительно станут дыбом.
Потому что это означало только одно:
они начали игру раньше.
Гораздо раньше.
Ещё до ресторана.
Ещё до «Белой Розы».
Ещё до предложения руки и сердца…
