ПРИЗРАК В КРЕСЛЕ 8А: ПОЧЕМУ ВЕСЬ САМОЛЕТ ЗАМЕР, КОГДА ЭТА ЖЕНЩИНА СНЯЛА ЗЕЛЕНЫЙ СВИТЕР?
Она казалась обычной. Уставшей. Почти прозрачной.
Но когда капитан произнес это слово, мир в салоне на высоте 10 000 метров перестал существовать.
Вы когда-нибудь задумывались, кто сидит в кресле рядом с вами?
Тихая старушка? Студент? Или человек, который знает сто способов убить — и один способ спасти всех?
Для Мары Далтон этот рейс должен был стать билетом в забвение.
Ночной рейс «Нью-Йорк — Лондон».
Тьма за бортом была такой густой, что казалась осязаемой.
300 душ на борту. 300 жизней, доверенных куску металла и двум пилотам в кабине.
Мара прижалась лбом к стеклу. Холод успокаивал.
Ее зеленый свитер пах домом, лавандой и… поражением.
Она ушла. Бросила небо. Рапорт на стол, медали — в дальний ящик.
«Я больше не убийца», — шептала она себе перед сном.
Но у судьбы были другие планы на этот рейс.
Внезапно звук двигателей изменился.
Это был едва уловимый скрежет. Вибрация, которую не почувствует обыватель.
Но Мара почувствовала. Ее тело, привыкшее к перегрузкам F-16, отозвалось мгновенно.
Адреналин, дремавший в крови, ударил в виски.
Интерком ожил. Шипение. Пауза.
Голос капитана был сухим. Слишком сухим. Так звучит человек, который смотрит в глаза смерти.
— Если на борту есть боевой пилот… немедленно сообщите о себе.
Тишина. Вакуум.
Люди в салоне замерли, как в игре «замри».
Вы понимаете, что это значит? Гражданский самолет — это не истребитель.
Зачем им «боевой»?
Бизнесмен в кресле 8B недоверчиво хмыкнул.
— Наверное, шутка, — пробормотал он, поправляя галстук.
Но его руки дрожали.
Мара видела, как стюардесса, молоденькая девушка с неестественно белым лицом, бежит по проходу.
Ее глаза метались. Она искала героя.
Сильного мужчину. Широкие плечи. Военную выправку.
Она пробежала мимо Мары. Мимо «серой мышки» в растянутом свитере.
— Сэр, вы служили? — спросила она качка в 12 ряду.
— Я… я в пехоте был, — заикаясь, ответил тот. — Но я боюсь высоты.
Отчаяние в салоне стало густым, как сироп.
Мара закрыла глаза.
«Не делай этого. Ты обещала. Ты просто пассажир».
Но в ее голове уже щелкали тумблеры. Скорость. Высота. Угол атаки.
Она знала: если зовут боевого пилота, значит, ситуация вышла за рамки «технической неисправности».
Значит, нужно принимать решения, от которых кровь стынет в жилах.
— Мэм, вы в порядке? — бортпроводница остановилась у 8A.
Мара открыла глаза. В них больше не было усталости.
Там была сталь. Ледяная синева стратосферы.
— Я — капитан Мара Далтон. Позывной «Фурия».
Стюардесса отшатнулась.
— Вы… пилот?
— Веди меня в кабину. Живо.
Когда Мара встала, она словно выросла на две головы.
Зеленый свитер больше не казался домашним. Он казался маскировкой.
Бизнесмен в 8B вжался в кресло. Он только что понял: полтора часа он сидел рядом с живым оружием.
Они шли к кабине. Пассажиры провожали ее взглядами.
Кто-то молился. Кто-то снимал на телефон.
— Что случилось? — спросила Мара, когда они подошли к бронированной двери.
— Капитан… он один, — прошептала стюардесса. — Второй пилот… он…
Она не договорила. Ее стошнило в бумажный пакет.
Мара вошла в кабину.
Запах озона. Запах пота. И запах крови.
Картина была жуткой.
Второй пилот лежал на полу. Его лицо было синим. Анафилактический шок? Инфаркт?
Капитан Грин сидел в левом кресле. Его руки судорожно сжимали штурвал.
Но ужас был не в этом.
— Взгляни на правое крыло, — прохрипел Грин, не оборачиваясь.
Мара посмотрела.
Вдоль обшивки тянулась трещина. И из нее хлестало топливо.
Но и это было не самое страшное.
— У нас перехват, — сказал Грин. — И они не отвечают на запросы.
Мара взглянула на радар. Две точки. Быстрые. Хищные.
Они шли на сближение.
— Кто это? — Мара уже сидела в правом кресле, мгновенно осваивая приборы.
— Не знаю. Нас ведут. Требуют изменить курс на закрытую зону.
— Если мы повернем, у нас не хватит топлива дотянуть до берега, — отрезала Мара.
— А если не повернем… они нас собьют. У них ракеты на подвеске. Я видел.
В кабине повисла мертвая тишина.
300 человек за спиной. Они не знают, что на них наведены тепловые головки самонаведения.
— Передай мне управление, — сказала Мара.
— Но это гражданский борт! Это «Боинг»! Ты не сможешь крутить на нем виражи!
— Я не собираюсь крутить виражи, — Мара сняла свитер, оставшись в черной майке. На ее плече красовался шрам от осколка. — Я собираюсь показать им, что за штурвалом не таксист.
Она включила общую частоту.
— Говорит «Фурия». Я вижу вас.
В наушниках послышался треск. А затем — холодный голос на английском с сильным акцентом:
— Разворачивайтесь, или мы откроем огонь. У вас 60 секунд.
Мара усмехнулась. Это была та самая ухмылка, которую боялись инструкторы в Неваде.
— Вы совершаете ошибку, парни. Вы думаете, это жирная корова?
Она рванула штурвал на себя и одновременно сбросила тягу левого двигателя.
Огромный лайнер вздрогнул. Послышался крик ужаса из салона.
Самолет начал падать в глубокое скольжение.
Это был маневр, который запрещен всеми инструкциями гражданской авиации.
Но Мара не читала инструкции. Она писала их кровью.
— Что ты делаешь?! — закричал капитан Грин, хватаясь за сердце. — Мы развалимся!
— Мы станем неудобной целью, — процедила она сквозь зубы.
Перегрузка вдавила ее в кресло.
Один из истребителей, не ожидавший такой прыти от «Боинга», проскочил мимо.
На долю секунды Мара увидела лицо пилота в кабине преследователя.
Он был в шоке.
— Ты видишь его номер? — спросила она Грина.
— Нет, он закрашен… подожди. Это не регулярные войска. Это наемники.
В этот момент в кабине замигала красная лампа.
БИП. БИП. БИП.
Захват цели. В них выпустили ракету.
В салоне в это время царил ад.
Вещи летали по кабине. Маски выпали из панелей.
Бизнесмен из 8B вцепился в подлокотники так, что сломал их.
Он смотрел в иллюминатор и видел, как мимо проносится огненный след.
— Мы умрем! — закричал кто-кто в хвосте.
Но Мара Далтон не собиралась умирать. Не сегодня.
Она выждала секунду. Две.
— Сейчас!
Она выпустила тепловые ловушки.
Откуда у гражданского борта тепловые ловушки?
Их не было. Мара использовала аварийный сброс топлива в момент включения форсажа (насколько это было возможно на Боинге).
Огромное облако керосина вспыхнуло позади хвоста, создав мощный тепловой след.
Ракета ушла в огненный шар.
— Теперь моя очередь, — сказала Мара.
Она связалась с диспетчерами океанического сектора на секретной частоте, которую помнила наизусть.
— «Олимп», это «Фурия». У меня три сотни гражданских и два «стервятника» на хвосте. Координаты…
Через минуту небо над Атлантикой расцвело новыми огнями.
На помощь шли те, кого Мара называла братьями.
Два F-22 возникли из ниоткуда, как ангелы-мстители.
Наемники, поняв, что игра окончена, резко ушли в пике и растворились в темноте.
Когда «Боинг» коснулся полосы в Хитроу, в салоне не было аплодисментов.
Была тишина. Глубокая, тяжелая тишина осознания.
Люди выходили из самолета, шатаясь.
Мара Далтон вышла последней.
Она снова надела свой зеленый свитер. Снова стала «серой мышкой».
— Мэм! — капитан Грин догнал ее у самого выхода. — Вы… кто вы на самом деле? Власти хотят допросить вас. Вас назовут героем.
Мара посмотрела на рассвет над Лондоном.
— Я просто пассажирка из 8A, — тихо сказала она. — И я очень хочу спать.
Она растворилась в толпе раньше, чем подоспели репортеры.
Эпилог
Через неделю в новостях проскользнула короткая заметка о «нештатной ситуации над Атлантикой».
Официальная версия: технический сбой и галлюцинации пассажиров из-за нехватки кислорода.
Но бизнесмен из 8B до конца жизни хранил клочок бумаги.
На нем Мара, пока они еще летели в тишине, набросала схему выхода из зоны обстрела.
И подпись: «Не бойся. Небо любит смелых».
А вы уверены, что знаете, кто летит с вами в одном ряду?
Хотите узнать, что было в секретном досье Мары и почему наемники охотились именно за этим рейсом?
ЗАГОВОР В ТЕРМИНАЛЕ 4: ПОЧЕМУ НАЕМНИКИ ЖДАЛИ ИМЕННО ЭТОТ РЕЙС?
Вы думали, это была случайная поломка? Или обычная попытка угона?
Ошибаетесь.
Правда намного страшнее. И она скрыта в багажном отделении, прямо под ногами ничего не подозревающих пассажиров.
Мара Далтон знала: в авиации не бывает совпадений.
Особенно когда на хвосте у гражданского «Боинга» висят истребители без опознавательных знаков.
Когда шасси коснулись бетона в Хитроу, Мара не пошла к выходу со всеми.
Она задержалась в тени телетрапа.
Ее взгляд был прикован к черному кейсу, который двое грузчиков выгружали вне очереди.
Они не были похожи на сотрудников аэропорта.
Слишком дорогая обувь под грязной униформой. Слишком жесткие взгляды.
И у каждого — едва заметная татуировка в виде скорпиона на запястье.
«Синдикат», — пронеслось в голове Мары.
Она знала этот почерк. Пять лет назад в Сирии она видела их работу.
Они не воруют самолеты. Они крадут секреты.
Но что такого ценного могло быть на обычном ночном рейсе?
Мара прикусила губу. Ее рука непроизвольно потянулась к пустому кобуре на бедре.
Привычка, которая спасала ей жизнь десятки раз.
В этот момент ее окликнул голос, от которого по спине пробежал холодок.
— Капитан Далтон? Мы думали, вы погибли в Кандагаре.
Мара медленно обернулась.
Перед ней стоял человек в сером костюме. Безупречный пробор. Холодная улыбка.
Маркус Вэйн. Бывший куратор разведки. Человек, который продал бы собственную мать за коды доступа.
— Что ты здесь делаешь, Маркус? — процедила она.
— Я? Я пришел за своей посылкой. И за вами, Мара. Вы ведь не думали, что ваш «героический» маневр останется незамеченным?
Он подошел ближе. Его дыхание пахло дорогим табаком и металлом.
— В кресле 8C сидел старик. Вы его помните?
Мара вспомнила пожилого мужчину, который сжимал ее руку и шептал «Слава Богу».
— Он не просто пассажир, — продолжал Вэйн. — Это доктор Элиас Торн. Единственный человек, который знает код дешифровки данных с «Проекта Орион».
Мара почувствовала, как земля уходит из-под ног.
«Проект Орион». Сверхсекретная система наведения, которую она сама испытывала два года назад.
Та самая система, которая сделала истребители невидимыми для радаров.
— Наемники не хотели сбивать самолет, — догадалась Мара.
— Верно, — усмехнулся Вэйн. — Они хотели заставить его сесть на частном аэродроме в Исландии. Им нужен был доктор Торн. Живым.
— А трещина в крыле? Топливо?
— Маленький «сюрприз» от нашего человека в службе обслуживания JFK. Мы должны были убедиться, что у капитана Грина не будет выбора.
— Но появилась я.
— Но появилась ты, — глаза Вэйна сузились. — Ты всегда портила мне идеальные планы, Мара.
Внезапно в терминале выключился свет.
Крик толпы. Звук разбитого стекла.
Мара среагировала раньше, чем первая пуля коснулась бетонного пола.
Она толкнула Вэйна в сторону и нырнула за стойку регистрации.
В темноте вспыхнули зеленые огни приборов ночного видения.
Скорпионы пришли за доктором Торном.
И они не собирались оставлять свидетелей.
— Мара! — крикнул кто-то из темноты.
Это был доктор Торн. Он стоял посреди зала, прижимая к груди старый кожаный портфель.
Один из наемников уже наводил на него лазерный прицел.
Красная точка замерла на лбу старика.
У Мары не было оружия. Только навыки и ярость.
Она схватила тяжелую металлическую пепельницу и с хирургической точностью запустила ее в темноту.
Удар. Глухой стон. Выстрел ушел в потолок.
Она подбежала к Торну, схватила его за шиворот и потащила к служебному выходу.
— Быстрее! В шахту лифта!
— Но мой портфель… — задыхался старик.
— Плевать на портфель! Ваша голова стоит дороже всех флешек в мире!
Они бежали по лабиринтам технических коридоров Хитроу.
Сзади слышался тяжелый топот ботинок.
«Синдикат» не сдается. Они будут идти до конца.
Они выскочили на летное поле. Дождь хлестал в лицо.
Мара огляделась. Путь к выходу был перерезан черным внедорожником.
Двери открылись. Из машины вышел человек в маске.
— Мара, отдай старика, — голос был искажен модулятором. — Ты уже не на службе. Это не твоя война. Тебе не заплатят за это.
Мара выпрямилась. Она стояла под дождем, маленькая женщина в мокром зеленом свитере.
Но за ее спиной словно расправились крылья истребителя.
— Вы ошибаетесь, — сказала она. — Я не за деньги это делаю.
— А за что?
— За те 300 человек, которых вы чуть не сожгли в небе.
Она рванулась вперед.
Это не был бой по правилам. Это была чистая, концентрированная агрессия боевого пилота, привыкшего побеждать на скоростях в 2 Маха.
Удар локтем в челюсть. Залом кисти.
Она выхватила пистолет у наемника так быстро, что он не успел нажать на курок.
Три выстрела. Колеса внедорожника лопнули.
— Уходим! — крикнула она Торну.
Но старик стоял неподвижно, глядя в сторону терминала.
Там, в дверях, стоял Маркус Вэйн. И он держал на прицеле… ту самую молодую стюардессу из самолета.
— Шах и мат, Мара, — крикнул Вэйн. — Либо коды, либо эта девочка умрет. Выбирай. Ты ведь так любишь спасать людей?
Стюардесса плакала. Ее белое лицо в свете прожекторов казалось прозрачным.
Мара замерла. Сердце колотилось в ритме аварийного сигнала.
Она посмотрела на доктора Торна. Тот медленно открыл портфель.
— Не надо, — прошептала Мара.
— Она всего лишь ребенок, капитан, — ответил доктор. — Данные можно стереть. Жизнь — нет.
Он сделал шаг вперед, протягивая флешку.
И в этот момент небо над аэропортом взорвалось светом.
Прожекторы вертолетов спецназа SAS ослепили всех.
— ОРУЖИЕ НА ПОЛ! — прогремело из мегафонов.
Мара улыбнулась. Она знала, что ее сигнал из кабины «Боинга» не просто вызвал истребители.
Она активировала протокол «Красный Рассвет».
Это означало, что за ней и доктором Торном придут лучшие из лучших.
Вэйн попытался скрыться в темноте, но снайперская пуля нашла его плечо.
Через час все было кончено.
Наемники в наручниках. Стюардесса в руках медиков. Доктор Торн в безопасности.
Мара сидела на бампере скорой помощи, закутанная в золотистое термоодеяло.
К ней подошел рослый офицер SAS.
— Капитан Далтон? Мы получили приказ доставить вас в штаб-квартиру. Министр обороны хочет лично пожать вам руку.
Мара посмотрела на свои дрожащие руки.
Она вспомнила тишину в кресле 8A. Вспомнила запах лаванды на свитере матери.
— Передайте министру, что я в отпуске, — сказала она. — И мой отпуск только что начался по-настоящему.
Она встала и пошла прочь от огней, вертолетов и шума.
У выхода из терминала она увидела бизнесмена из кресла 8B.
Он стоял у такси, все еще бледный. Увидев ее, он молча снял шляпу и низко поклонился.
Мара кивнула ему и растворилась в лондонском тумане.
Она знала: «Синдикат» не уничтожен. Вэйн заговорит, и полетят головы в правительстве.
Но это будет завтра.
А сегодня она просто Мара. Женщина, которая снова смогла уснуть.
Думаете, на этом история Мары Далтон закончена?
Как вы думаете, что именно было записано на флешке доктора Торна, из-за чего за ним охотились наемники со всего мира?
Хотите узнать правду о «Проекте Орион» и о том, почему Мара на самом деле ушла из ВВС?
Напишите «СЕКРЕТ», если готовы открыть папку с грифом «Совершенно секретно»!
