ОНА ДЫШАЛА… И ЭТО СЛОМАЛО ЕГО. ОДНА ДЕТАЛЬ ЗАСТАВИЛА ОФИЦЕРА НАБРАТЬ 911 СО СЛЕЗАМИ
Осенний ветер был злым.
Он бил в лицо, пробирался под форму, цеплялся за кости.
Офицер Томас Эррера ненавидел такие ночи.
Почти пятьдесят восемь.
Тридцать лет службы.
И всего несколько месяцев до пенсии.
Он думал, что видел всё.
Ошибался.
— Центр, подразделение 14. Поступил сигнал о движении на Мейпл-стрит, 1623. Возможно, дети.
Голос диспетчера звучал устало.
Томас усмехнулся.
— Подразделение 14, принял. Выдвигаюсь.
Когда-то этот район был живым.
Детские велосипеды. Барбекю во дворах. Смех.
Теперь — тишина.
Пустые дома смотрели на улицу слепыми окнами.
Он остановился у облупившегося голубого дома.
Краска осыпалась, как старая кожа.
Ничего особенного.
Но что-то заставило его замедлить шаг.
Луч фонаря скользнул по заросшему двору.
И замер.
Пятно цвета.
Среди сухой травы.
Он сделал шаг.
Потом ещё.
Сердце вдруг стало громче ветра.
Сначала он подумал — одежда.
Сваленный свёрток.
Но у одежды не бывает пальцев.
И не бывает дыхания.
Прерывистого. Тонкого. Почти не слышного.
— Боже… — выдохнул он.
Он опустился на колени.
Девочка.
Семь? Восемь?
Маленькая. Слишком лёгкая даже на взгляд.
Одежда висела на ней, как на вешалке.
Кожа — белая, почти прозрачная.
Но глаза…
Большие. Тёмно-карие.
Ясные.
Слишком ясные для такого состояния.
Они смотрели прямо на него.
И что-то в них ударило его в грудь.
Он потянулся к рации.
Руки дрожали.
— Подразделение 14. Требуется срочная медицинская помощь. Ребёнок. Критическое состояние. Мейпл-стрит, 1623. Срочно.
Он коснулся её лба.
Жар.
Сильный.
— Всё будет хорошо, малышка. Скорая уже едет.
Он заметил запястья.
Следы.
Слишком ровные, чтобы быть случайными.
Он сжал зубы.
— Ты можешь сказать своё имя?
Губы девочки дрогнули.
Звук не вышел.
Только воздух.
Он снял куртку и накрыл её.
Впервые за много лет он позволил себе чувствовать.
И это было больно.
Сирены завыли вдалеке.
И тогда он увидел это.
В её кулачке что-то было зажато.
Он осторожно разжал пальцы.
Самодельный браслет.
И одно слово.
Майла.
— Это твоё имя? Майла?
Глаза чуть приоткрылись.
В них мелькнуло узнавание.
И страх.
— Останься со мной, слышишь? Не закрывай глаза.
Парамедики подбежали.
Носилки.
Крики.
Команды.
Но Томас уже знал.
Это не обычный вызов.
Это начало.
Больница встретила их резким светом.
— Сильное обезвоживание. Высокая температура. Следы насилия. Недоедание, — быстро говорил врач.
Томас слушал.
Каждое слово — как удар.
— Она выживет? — спросил он.
Пауза.
— Мы делаем всё возможное.
Это не ответ.
Он сидел в коридоре.
Смотрел на браслет в своей ладони.
Майла.
Почему это имя звучало так знакомо?
Вы когда-нибудь чувствовали, что что-то возвращается из прошлого?
Он почувствовал.
Телефон завибрировал.
— Эррера, это сержант Гомес. Дом проверили. Следы недавнего пребывания. Матрас на полу. Консервы. И детские рисунки на стене.
— Рисунки?
— Да. И все с одним и тем же словом. Майла.
Томас закрыл глаза.
— Камеры?
— Пусто. Район мёртвый.
Он встал.
— Я еду обратно.
Дом ночью выглядел ещё страшнее.
Внутри пахло сыростью и страхом.
Луч фонаря выхватывал грязные стены.
На кухне — пустые банки.
В гостиной — матрас.
И рисунки.
Солнце. Дом. Девочка.
И высокий мужчина без лица.
Без лица.
Почему без лица?
— Чёрт… — прошептал Томас.
Он присел перед стеной.
На одном рисунке девочка держала за руку мужчину.
На браслете на его запястье — та же вышивка.
Майла.
Его сердце остановилось на секунду.
Тридцать лет назад.
Был случай.
Похищенная девочка.
Имя?
Он не хотел вспоминать.
Не сейчас.
Но память уже открыла дверь.
Майла Ривера.
Пропала.
Семь лет.
Тело не нашли.
Дело закрыли.
Он был молодым офицером тогда.
Он не нашёл её.
И теперь…
Возраст совпадает.
Но это невозможно.
Тридцать лет прошло.
Это была другая Майла.
Правда?
Он почувствовал холод.
Не от ветра.
От понимания.
— Томас, ты в порядке? — спросил Гомес.
— Проверь архивы. Дело Ривера. Немедленно.
— Ты серьёзно? Оно старше меня.
— Просто проверь.
Он вернулся в больницу.
Девочка была в реанимации.
Трубки.
Мониторы.
Маленькое тело в большой кровати.
Он подошёл ближе.
— Я здесь, Майла.
Монитор тихо пищал.
И вдруг её пальцы слегка дрогнули.
Он наклонился.
— Ты слышишь меня?
Глаза медленно открылись.
И в них была паника.
— Он… — прошептала она.
— Кто?
Её губы задрожали.
— Папа.
Томас замер.
— Твой папа?
Она едва кивнула.
Слеза скатилась по её щеке.
— Он сказал… если я расскажу… он найдёт меня.
Кровь застыла в жилах.
— Где он?
Она закрыла глаза.
И монитор запищал быстрее.
— Врача! — закричал Томас.
Её увезли.
Снова тишина.
Но теперь всё было иначе.
Если это отец…
Почему она была там?
Почему следы на запястьях?
Что скрывал этот дом?
И главное…
Почему имя из его прошлого снова появилось в его жизни?
Через час Гомес ворвался в коридор.
— Томас.
— Говори.
— ДНК по старому делу сохранили. Родители живы. Мы можем сделать сравнение.
— Делай.
— И ещё кое-что.
— Что?
— Отец той пропавшей Майлы… он сменил имя двадцать лет назад.
Томас почувствовал, как земля уходит из-под ног.
— На какое?
Гомес сглотнул.
— На Эррера.
Томас побледнел.
— Что?
— Но не ты. Дальний родственник. Карлос Эррера.
Мир сжался.
Карлос.
Его двоюродный брат.
С которым он давно не общался.
Карлос, который всегда казался слишком тихим.
Слишком… закрытым.
Вы чувствуете, как воздух становится тяжелее?
Томас чувствовал.
— Где он сейчас? — хрипло спросил он.
— Адрес совпадает с районом. Несколько улиц отсюда.
Томас не ждал подкрепления.
Он уже шёл к машине.
Внутри него всё рушилось.
Если это правда…
Если его семья…
Он сжал руль.
— Только держись, Майла, — прошептал он.
Сирены включились.
Ночь раскололась.
И впереди их ждал ответ.
Но готовы ли вы узнать правду?
Потому что то, что скрывалось за дверью Карлоса Эрреры, изменит не только жизнь Майлы.
Но и жизнь самого Томаса.
Навсегда.
ДВЕРЬ, ЗА КОТОРОЙ ОН НАШЁЛ СВОЮ ФАМИЛИЮ… И ЧУЖОЙ УЖАС
Сирены разорвали ночь.
Томас не чувствовал дороги.
Только пульс.
Громкий. Тяжёлый.
Карлос Эррера.
Двоюродный брат.
Тихий мальчик с пустыми глазами.
Он всегда держался в стороне.
Вы замечали таких людей?
Тех, кто слишком незаметен?
Дом Карлоса стоял в конце тупика.
Света не было.
Слишком темно.
Слишком тихо.
Томас вышел из машины.
Рука сама легла на кобуру.
Он не хотел верить.
Но сердце уже знало.
Он постучал.
Тишина.
Снова.
Громче.
Шорох.
Дверь приоткрылась.
Карлос.
Старше. Осунувшийся.
Но глаза те же.
Пустые.
— Томас? — удивление прозвучало слишком поздно.
— Нам нужно поговорить.
— Сейчас не лучшее время.
— Для кого?
Карлос попытался закрыть дверь.
Томас толкнул её плечом.
Слишком быстро.
Слишком резко.
Внутри пахло чем-то сладковатым.
Неприятным.
— Где она? — тихо спросил Томас.
— Кто?
— Не играй.
Карлос сделал шаг назад.
— Ты не понимаешь.
— Тогда объясни.
Пауза.
И этот взгляд.
Тот самый.
Взгляд человека, которому больше нечего скрывать.
— Она больна, — прошептал Карлос.
— Она истощена. С ожогами на запястьях. Это ты называешь болезнью?
Карлос дрогнул.
— Я спас её.
— От кого?
Молчание.
Томас прошёл вглубь дома.
Стены.
Детские рисунки.
Такие же.
Солнце.
Дом.
Мужчина без лица.
— Почему без лица, Карлос?
Карлос закрыл глаза.
— Потому что лица меняются.
Эти слова ударили сильнее кулака.
— Где она была всё это время?
— В безопасности.
— На пустыре?
Карлос сорвался.
— Ты не знаешь, что происходит! Они хотели её забрать!
— Кто?
— Службы. Государство. Они бы сделали из неё номер.
— Она ребёнок, Карлос!
— Она особенная!
Томас замер.
Особенная?
— Что ты имеешь в виду?
Карлос шагнул ближе.
Шёпотом.
— Она помнит.
— Что?
— То, чего не было.
Холод прошёл по спине.
— Говори нормально.
— Она рассказывает о доме, в котором никогда не жила. О людях, которых не встречала. О пожаре. О подвале.
Подвал.
Томас вспомнил старое дело.
Майла Ривера.
Дом сгорел.
Подвал не нашли.
— Ты знал её раньше? — медленно спросил Томас.
Карлос посмотрел прямо ему в глаза.
И улыбнулся.
— Ты тоже знал.
Воздух исчез.
— Не смей.
— Ты был там тридцать лет назад.
Сердце остановилось.
— Я был офицером.
— Ты был первым, кто спустился в тот подвал.
Подвал, которого официально не существовало.
Томас сделал шаг назад.
— Это ложь.
— Ты правда ничего не помнишь?
И вдруг.
Фрагмент.
Запах гари.
Крик.
И маленькая рука в темноте.
Он тогда сказал, что никого не нашёл.
Почему?
Почему в памяти зияла дыра?
— Что ты сделал? — прошептал Томас.
Карлос засмеялся.
Нервно.
— Ничего. Я просто продолжил то, что ты начал.
Эти слова взорвали тишину.
— Объясни.
— Она не одна, Томас.
— Что?
— Есть ещё.
Томас схватил его за воротник.
— Где?
— Ты не сможешь их защитить.
— Где?!
Карлос прошептал адрес.
Старый склад за городом.
Томас оттолкнул его.
— Ты поедешь со мной.
— Уже поздно.
Сирены приблизились.
Подкрепление.
Карлоса скрутили.
Он не сопротивлялся.
Только смотрел на Томаса.
— Ты правда не помнишь? — повторил он.
Томас не ответил.
Он уже бежал к машине.
Склад стоял один.
Пустота вокруг.
Ветер выл.
Он вошёл без шума.
Фонарик.
Пыль.
И запах.
Страх имеет запах.
Вы его чувствовали?
Он чувствовал.
Голоса.
Тихие.
Детские.
Сердце билось в висках.
Он толкнул дверь в дальнем углу.
И замер.
Матрасы.
Одеяла.
Трое детей.
Две девочки. Мальчик.
Глаза.
Те же.
Большие. Тёмные.
Испуганные.
— Всё хорошо, — сказал он.
Но голос дрожал.
— Вы в безопасности.
Одна девочка прошептала:
— Он вернётся?
— Нет.
— Ты обещаешь?
Томас кивнул.
Но в голове звучали слова Карлоса.
«Ты начал».
Что он начал?
В больнице его ждали результаты ДНК.
Совпадение.
99,8%.
Майла с пустыря — дочь Карлоса.
Но ещё кое-что.
Вторая строка анализа.
Неожиданная.
Томас смотрел на бумагу.
Снова.
И снова.
Невозможно.
Но цифры не лгут.
Он сел.
Руки дрожали.
Парамедик коснулся его плеча.
— Вы в порядке?
Он кивнул.
Ложь.
В отчёте было написано:
«Вероятное родство: дядя».
Майла.
Его кровь.
Его семья.
Его ответственность.
И, возможно…
Его прошлое.
Он вошёл в палату.
Она проснулась.
Глаза уже яснее.
— Ты вернулся, — тихо сказала она.
— Да.
Он сел рядом.
— Майла… ты когда-нибудь видела меня раньше?
Она долго смотрела.
Слишком долго.
— Во сне, — прошептала она.
— Что ты видела?
— Ты стоял в дыму.
Дым.
Пожар.
Подвал.
Он почувствовал, как что-то ломается внутри.
— Я тебя нашёл? — спросил он.
Она кивнула.
— Но потом стало темно.
Темно.
И в его памяти — тоже.
Что случилось в том подвале?
Почему он не помнит?
И почему девочка, родившаяся спустя десятилетия, видит тот же дым?
Это совпадение?
Или правда ещё страшнее?
Он сжал её руку.
— Я больше не дам тебе исчезнуть.
Она закрыла глаза.
И впервые за ночь улыбнулась.
Но за дверью палаты уже ждали следователи.
Психологи.
Журналисты.
История просачивалась наружу.
И с каждым часом становилась больше.
Опаснее.
Глубже.
Потому что иногда самое страшное — это не преступление.
А правда, которую ты когда-то похоронил.
И если Томас не вспомнит всё…
Он никогда не узнает, что именно он начал тридцать лет назад.
А вы готовы узнать?
Продолжение будет ещё темнее.
ДЫМ, КОТОРЫЙ ВЕРНУЛСЯ ЧЕРЕЗ 30 ЛЕТ… И ИМЯ, КОТОРОЕ ОН СТЁР ИЗ ПАМЯТИ
Вы когда-нибудь пытались забыть что-то настолько страшное,
что мозг сам закрыл дверь?
И выбросил ключ?
Томас сидел в пустом кабинете больницы.
Перед ним — отчёт ДНК.
Цифры не дрожат.
Люди — да.
99,8%.
Майла — его племянница.
Кровь его семьи.
Кровь Карлоса.
И ещё одна строка.
Неожиданная.
Совпадение по второму маркеру.
Частичное.
Старое дело.
Майла Ривера.
Тридцать лет назад.
Он провёл пальцем по бумаге.
Как будто надеялся стереть слова.
Но память уже начала просыпаться.
Пожар.
Ночь.
Дом Ривера.
Он был первым, кто вошёл.
Дым душил.
Пол трещал.
Крики стихли.
Он спустился вниз.
Подвал.
Неофициальный.
Скрытый.
Он помнил холод.
Не от огня.
От земли.
Там был замок.
И следы.
И детская игрушка.
Но он сказал тогда: «Никого не найдено».
Почему?
Почему он солгал?
— Томас?
Голос следователя Сандовал вырвал его из воспоминаний.
— Нам нужно поговорить.
— О чём?
— О старом деле.
Сердце пропустило удар.
— Кто поднял архив?
— Кто-то анонимно отправил нам материалы. Фото. Схемы. Твоё имя там.
Твоё имя.
Словно обвинение.
— Это ошибка.
— Возможно. Но почему Карлос фигурирует в отчётах тридцатилетней давности?
Томас поднял взгляд.
— Он был соседом.
— Он был больше, чем соседом.
Пауза.
Тяжёлая.
— В подвале нашли следы двух детей.
Двух.
Томас почувствовал, как холод заполняет грудь.
— Двух?
— Да. Но официально пропала только одна — Майла Ривера.
Он понял.
Есть ещё одна история.
Которую никто не рассказал.
Он вернулся к палате.
Майла не спала.
Смотрела в потолок.
— Ты вспомнил? — спросила она тихо.
Слишком тихо.
— Что?
— Подвал.
Он замер.
— Кто рассказал тебе про подвал?
Она повернула голову.
— Я помню запах.
— Ты не могла там быть.
— Была.
Слова ударили.
— Майла… тебе восемь.
— Не только.
Кожа покрылась мурашками.
— Что ты имеешь в виду?
Она закрыла глаза.
— Иногда мне снится другая девочка.
С теми же глазами.
С тем же браслетом.
— Какой браслет?
— Такой же, как у меня.
Он вспомнил.
На старом фото из архива.
У пропавшей Майлы был самодельный браслет.
С её именем.
— Кто сделал твой? — спросил он.
— Папа.
Слово прозвучало тяжело.
— Когда?
— Когда я начала видеть сны.
Когда я начала помнить.
Вы чувствуете, как нити начинают связываться?
Но не так, как вы думаете.
Карлос заговорил на допросе.
Не сразу.
Он смотрел в одну точку.
И вдруг произнёс:
— Она возвращается.
— Кто? — спросил Сандовал.
— Первая Майла.
Томас стоял за стеклом.
— Ты держал детей на складе, — холодно сказал следователь. — Это преступление.
— Я их прятал.
— От кого?
— От того, что началось тогда.
— Что началось?
Карлос улыбнулся.
— Томас знает.
Все взгляды повернулись к нему.
Он почувствовал, как подкашиваются ноги.
— Я ничего не знаю.
Карлос наклонился вперёд.
— Ты открыл дверь.
В подвале.
Слова ударили в память.
Он вспомнил.
Металлическую дверь.
Под землёй.
Не часть дома.
Старая.
С замком.
Он открыл её.
И там…
Темнота.
И что-то ещё.
Не ребёнок.
Не совсем.
Он отшатнулся.
— Это невозможно, — прошептал он.
— Ты выпустил это, — сказал Карлос.
— Что «это»?
— То, что ищет Майлу.
Комната замолчала.
— Ты сумасшедший, — сказал Сандовал.
— Может быть, — пожал плечами Карлос. — Но спросите девочку.
Томас вернулся в палату.
— Майла, — осторожно начал он. — Что ты видишь во сне?
Она долго молчала.
— Девочка стоит в дыму.
— Какая девочка?
— Я.
— Ты?
— Другая я.
Воздух стал плотным.
— Что она делает?
— Она ждёт.
— Кого?
Она посмотрела прямо ему в глаза.
— Тебя.
Сердце ударило так, что в ушах зазвенело.
— Зачем?
— Чтобы ты закрыл дверь.
Дверь.
Тридцать лет назад он её открыл.
Но не закрыл.
Что, если Карлос действительно что-то видел?
Что, если страх сделал из него фанатика?
И что, если дети на складе — не жертвы, а свидетели?
Ночью в больнице отключился свет.
Всего на несколько секунд.
Но достаточно.
Когда свет вернулся, Майла сидела на кровати.
Не лежала.
Сидела.
И смотрела в угол палаты.
— Ты видишь? — прошептала она.
— Кого?
— Она пришла.
В углу не было никого.
Но температура упала.
Монитор начал пищать.
— Майла, ложись.
— Она злится.
— Кто?!
— Та, что осталась.
Осталась.
Где?
В подвале?
В дыму?
Или в его памяти?
Томас почувствовал, как реальность трещит.
Он — офицер.
Он верит в факты.
Но факты не объясняют холод в палате.
И страх в глазах девочки.
— Я поеду туда, — сказал он.
— Куда? — прошептала она.
— В дом Ривера.
Она вздрогнула.
— Не открывай.
— Я должен.
— Тогда закрой.
Он кивнул.
Но внутри него росло другое чувство.
Не страх.
Вина.
Если он действительно что-то выпустил…
Если тогда в подвале было две девочки…
Где вторая?
И почему Майла видит её во сне?
Это совпадение?
Травма?
Или нечто гораздо страшнее?
Перед рассветом он стоял перед сгоревшим фундаментом старого дома.
Трава проросла сквозь бетон.
Но под землёй…
Под землёй всё ещё могла быть дверь.
Он нашёл старый люк.
Засыпанный.
Сердце билось медленно.
Тяжело.
— Если это безумие, — прошептал он. — Пусть закончится.
Он поднял крышку.
Запах сырости.
И холод.
Слишком сильный для осени.
Он включил фонарь.
Ступени.
Вниз.
И на последней — старая металлическая дверь.
Та самая.
С ржавым замком.
Который когда-то он сломал.
Она была приоткрыта.
Снова.
Вы бы спустились?
Он спустился.
Каждый шаг — как в прошлое.
И вдруг.
На полу.
Маленький браслет.
С тем же именем.
Майла.
Но ткань — старая.
Выцветшая.
Тридцать лет.
Он поднял его.
И тогда за его спиной раздался шёпот.
— Ты снова пришёл.
Он обернулся.
И в луче фонаря стояла девочка.
В дыму.
С теми же глазами.
Но не та, что в больнице.
Другая.
И она улыбалась.
Продолжение будет ещё глубже.
Потому что теперь это не просто расследование.
Это долг.
Который он не выплатил тридцать лет назад.
